Р. Докинз. Рассказ Предка-01. Предисловие онлайн-публикатора. Тщеславие ретроспективного взгляда

 

 

Ричард Докинз. Рассказ Предка
Часть 01

02. Общий пролог

 

Предисловие онлайн-публикатора

С этой страницы я начинаю выкладывать русский перевод замечательной книги Ричарда Докинза (Richard Dawkins) "Рассказ Предка" ("The Ancestor's Tale"). Вероятно, Докинз - самый яркий популяризатор (и осмыслитель) эволюционной биологии современности.

"Российский Докинз" - Александр Марков - написал в своем блоге, что эта книга содержит множество идей, которые сам Марков начал считать своими. По мнению Маркова, появление этой книги на русском языке изменит ситуацию с популяризацией эволюционной биологией. С его подачи я внимательнее посмотрел на эту книгу.

Перелистав ее лишенное иллюстраций английское издание, доступное в сети, я когда-то не понял, какой передо мной шедевр. Кроме прочего, это было связано с тем, что форма книги подражает "Кентерберийским рассказам" Джеффри Чосера, "отца английской поэзии",  первого английского поэта, который в XIV веке начал писать на английском языке, а не на латыни. В этой самой известной книге Чосера группа паломников движется в Кентербери, останавливаясь в трактирах и рассказывая разнообразные истории. Для человека английской культуры такой способ организации текста - высокая классика; для представителей иных культур красота этой подачи материала неочевидна, и, возможно, поэтому книга Докинза показалось мне когда-то недостаточно серьезной, чтобы тратить на нее заметное время. Как я был неправ! Сейчас я понял, что "Рассказ Предка" перекрывает изрядную часть курсов, которые я читаю в университете.

Ну что,  надо использовать эту книгу Докинза как пособие для курсов зоологии позвоночных и развития жизни на Земле! Но ведь она не опубликована. В сети (на сайте notabenoid.com) есть коллективно сделанный перевод на русский. К сожалению, перевод сделан с недостаточным участием биологов, надо бы его откорректировать. Кроме того, дизайн notabenoid.com предназначен для перевода, но не очень удобен для чтения. В сети есть текст и иллюстрации двух разных английских изданий: основного (относительно менее иллюстрированного, я выложил его тут: /node/329) и сокращенного (сопровождающего аудиокнигу, но зато сдобренного большим количеством иллюстраций).

Значит, я выложу здесь откорректированный перевод с notabenoid.com, поправив его там, где он мне не нравится, и снабжу его иллюстрациями из английских изданий (обоих). Означает ли это какую-то заявку на то, что выложенный текст как-то принадлежит мне? Конечно, нет. Текст принадлежит Докинзу, перевод - переводчикам. Я лишь представляю этот текст в виде, более удобном для его использования в ходе обучения, надеясь, что это соответствует намерениям и автора текста, и авторов перевода.

Марков пишет (https://macroevolution.livejournal.com/61663.html): "И вообще, может быть, значительная часть моего творчества реально нужна только до тех пор, пока наша страна остается ancestor's taleless. Вот переведут ее наконец на русский язык, все всё поймут, и останусь я не у дел". Думаю, что книга Докинза не делает бессмысленной ни активность Маркова, ни мою собственную,  но согласен с тем, что такая книга должна быть доступна на русском языке.

Я надеюсь, что эта публикация будет способствовать популяризации идей Докинза на русском языке и будет полезной для студентов нашего университета и других учебных заведений; именно в этом - главный смысл моих действий по размещению здесь этой кнги. Кроме того, размещая ее на своем сайте, я надеюсь, что тут можно будет обсудить некоторые из мыслей Докинза.

Если правообладатели потребуют убрать этот перевод, я выполню их требования (впрочем, с сожалением...). 

Итак:

 

 

RICHARD DAWKINSThe Ancestor's Tale

РИЧАРД ДОКИНЗ: Рассказ Предка

Перевод с английского на русский

Основа текста – коллективный перевод на сайте notabenoid.com: https://notabenoid.com/book/15220

Исходный текст на английском языке - /node/329

 

Тщеславие ретроспективного взгляда

"История не повторяет себя, а рифмует".

Марк Твен.

«История повторяется. Это один из ее недостатков».

Кларенс Дарроу.

История была охарактеризована как последовательность жутких вещей. Это замечание можно истолковать как предостережение против двух искушений, но, должным образом предупрежденный, я буду осторожно флиртовать с обоими. Во-первых, историк испытывает желание отыскивать в прошлом примеры, которые повторяются, или, по крайней мере, следуя Марку Твену, искать причину и рифму для всего. Но мнению такого историка возразят те, кто, следуя другому выражению Марка Твена, считают, что "История - это цепь случайных событий", она не подчинена внешним законам и идет в никуда. Второе взаимосвязанное искушение – тщеславие современности: созерцание прошлого, будто нацеленного в наше собственное время, как если бы у героев разворачивающейся истории не было ничего важнее в их жизни, чем быть нашими предшественниками.

Под именами, которые не должны нас заботить, они – реальные персонажи в истории человечества, проявляют значительную силу и никудышную согласованность в большем масштабе времени эволюции. Эволюционная история может быть представлена как череда непрерывно сменяющихся видов. Но многие биологи присоединятся ко мне в признании того, что это представление изжито. Рассматривая эволюцию подобным образом, вы упускаете значительную часть ее сути. Эволюция рифмует, сценарии повторяются. И это не просто совпадения. Это происходит по хорошо изученным причинам: дарвинистские аргументы, в основном касающиеся биологии, в отличие от истории человечества или даже физики, уже объединены в великую теорию, принятую всеми образованными практиками, хотя в различных версиях и интерпретациях. В описании эволюционной истории я не уклоняюсь от поиска закономерностей и принципов, но попытаюсь быть осторожным.

А что относительно второго искушения, тщеславия ретроспективного взгляда, идеи, что прошлое работает, чтобы обеспечить наше конкретное настоящее? Покойный Стивен Джей Гулд (Stephen Jay Gould) указывал, что преобладающим символом эволюции в популярной мифологии, карикатурой почти столь же распространенной, как лемминги, прыгающие со скалы (и этот миф также ложен), является волочащий ноги ряд обезьяноподобных предков, прогрессивно выпрямляющихся в предвкушении прямой, шагающей, возвышенной фигуры Homo sapiens sapiens: человека, как последнего слова эволюции (и в этом контексте это всегда мужчина, а не женщина); человек - это то, на что направлено все предприятие; человека, как магнита, притягивающего эволюцию из прошлого для своего возвышения.

Есть версия физика, которая, очевидно, менее тщеславна и которую я должен упомянуть мимоходом. Это – "антропная" концепция, что непосредственно сами законы физики или фундаментальные константы вселенной являются тщательно подстроенным подлогом, рассчитанным на то, чтобы создать, в конечном счете, человечество.

Этот взгляд не обязательно основан на тщеславии. Это не должно означать, что вселенная была преднамеренно сделана, чтобы мы существовали. Это должно означать только, что мы здесь, и мы не могли быть во вселенной, которая была бы неспособна нас произвести. Как указывают физики, нет никакой случайности, что мы видим звезды на небе, потому что звезды являются необходимой частью любой вселенной, способной произвести нас.

Еще раз, это не подразумевает, что звезды существуют, чтобы создавать нас. Это означает только, что без звезд не было бы никаких атомов в периодической таблице, более тяжелых, чем литий, а химия только трех элементов является слишком бедной, чтобы поддерживать жизнь. Наблюдение – вид деятельности, которая может продолжаться только в той вселенной, где вы видите звезды.

Но есть еще кое-что, о чем следует сказать. Представленный тривиальный факт, что наше присутствие требует физических законов и констант, способных к созданию нас, существование таких мощных основных правил может все еще казаться дразняще невероятным.

В зависимости от своих предположений физики могут счесть, что набор возможных вселенных значительно превосходит численностью то подмножество, законы которого и константы позволили физике развиться через звезды к химии и через планеты к биологии.

Для некоторых это значит, что законы и константы, должны были быть умышленно продуманы с самого начала (хотя, я в недоумении, как кто-либо может расценивать это объяснением чего-либо, при том, что проблема сразу сводится к еще большей проблеме объяснения существования столь же тонко настроенного и невероятного Планировщика).

Другие физики менее уверены, что законы и константы вообще свободны изменяться. Когда я был младше, для меня не было очевидно, почему пять раз по восемь должно было дать тот же результат, что и восемь раз по пять. Я принял это как один из тех фактов, которые утверждают взрослые. Лишь позже я стал понимать, возможно, благодаря наглядности прямоугольников, почему такие пары умножения не могут измениться независимо друг от друга. Мы понимаем, что длина и диаметр окружности весьма зависимы, иначе мы могли бы ощутить искушение постулировать множество возможных вселенных, каждую с различным значением числа ПИ.

Возможно, как доказывают некоторые физики, такие как Нобелевский лауреат, теоретик Стивен Вейнберг (Steven Weinberg), фундаментальные константы Вселенной, которые в настоящее время мы рассматриваем как независимые друг от друга, в некотором полном Великом Объединенном времени будут восприниматься как имеющие меньше степеней свободы, чем мы сейчас думаем. Возможно, есть только один способ для существования Вселенной. Это бы разрушило видимость антропного стечения обстоятельств.

Иные физики, включая сэра Мартина Риса (Martin Rees), астронома, настоящего президента Королевского общества, признают несомненное стечение обстоятельств, требующее объяснения, и объясняют это, постулируя множество фактических вселенных, существующих параллельно, взаимно отрезанных друг от друга, каждая со своим собственным набором законов и констант. Очевидно, мы, размышляющие над такими вещами, должны находиться в одной из этих вселенных, чьи законы и константы допускают нашу эволюцию, какими бы редкими они ни были.

Физик-теоретик Ли Смолин (Lee Smolin) остроумно добавил "дарвинистский поворот", который уменьшает очевидное статистическое неправдоподобие нашего существования. В модели Смолина вселенные рождают дочерние вселенные, которые различаются по своим законам и константам. Дочерние вселенные рождаются в черных дырах, произведенных родительской вселенной, и они наследуют ее законы и константы, но с небольшой возможностью маленького случайного изменения – "мутации".

Те дочерние вселенные, которые имеют все для того, чтобы воспроизводиться (живут достаточно долго, чтобы создать черные дыры, например), являются, несомненно, вселенными, которые передают свои законы и константы своим дочерям. Звезды предшествуют черным дырам, которые в модели Смолина являются результатами рождений. Таким образом, вселенным, имеющим все для создания звезд, благоприятствует в этом космический дарвинизм.

Свойства вселенной, которая способна передавать их в будущее, являются теми же свойствами, которые попутно приводят к производству больших атомов, включая необходимые для жизни атомы углерода. Мало того, что мы живем во вселенной, которая способна к созданию жизни. Последовательные поколения вселенных прогрессивно эволюционируют, чтобы стать теми видами вселенных, которые, в виде побочного продукта, все более и более способны произвести жизнь.

Логика теории Смолина обращается к дарвинистскому (на самом деле чьему угодно) воображению, но что касается физики, я недостаточно квалифицирован, чтобы судить. Я не могу найти физика, который бы осудил эту теорию как заведомо ложную, самое плохое, что они могут о ней сказать -- это то, что она избыточна. Некоторые, как мы видели, мечтают об окончательной теории, в свете которой предполагаемая точная настройка Вселенной, так или иначе, обернется заблуждением. Ничто из того, что мы знаем, не исключает теорию Смолина, и он ставит ей в заслугу – что ученые ценят более высоко, чем многие непрофессионалы – проверяемость. Его книга – "Life of the Cosmos" ("Жизнь космоса"), и я рекомендую ее Вам. Но это было отступление о ретроспективном взгляде в прошлое по версии физика.

Версию биолога было легче отвергнуть, начиная с Дарвина, хотя тяжелее до него, и это будет темой нашего рассмотрения. У биологической эволюции нет никакой привилегированной родословной линии и никакой предначертанной цели. Эволюция достигла многих миллионов временных результатов (число выживших видов за время наблюдения), и нет никакой причины, кроме тщеславия – человеческого тщеславия, поскольку мы о нем говорим – чтобы назвать кого-то более привилегированным или наивысшим, чем любого другого.

Это не означает, что есть общий недостаток причин или рифм в эволюционной истории. Я верю, что сценарии повторяются.

Я также верю, хотя это более спорно сегодня, чем было когда-то, что есть смыслы, в которых эволюция, можно сказать, является направленной, прогрессивной и даже предсказуемой. Но эволюционный прогресс – решительно не одно и то же, что и прогресс в направлении человечества, и мы вынуждены жить со слабым и незавидным чувством предсказуемости.

Историк должен остерегаться сплетать повествование, которое даже в малейшей степени кажется нацеленным на кульминацию в человеке.

У меня есть книга (в основном хорошая книга, поэтому я не буду называть и позорить ее), которая послужит нам в качестве примера. В ней сравнивается Homo habilis (человеческий вид, вероятно, предковый по отношению к нам) со своими предшественниками австралопитеками. Книга говорит, что Homo habilis был "значительно более развит, чем представители рода австралопитеков". Более развит? Что имелось в виду, что эволюция движется в некотором заранее указанном направлении? Книга не заставляет нас сомневаться в том, каково предполагаемое направление. "Первые признаки подбородка очевидны". "Первые" заставляет нас ожидать вторые и третьи признаки, до "полного" человеческого подбородка. "Зубы начинают напоминать наши..." Как будто особенности тех зубов были таковыми не потому, что они удовлетворяли диете хабилиса, а потому что они шли по пути к становлению нашими зубами. Отрывок заканчивается показательным замечанием о более позднем вымершем человеческом виде, Homo erectus:

Хотя их лица все еще отличаются от наших, в их глазах намного более человеческий взгляд. Они похожи на недоделанные скульптуры, "незаконченные" работы.

Недоделанные? Незаконченные? Только при неразумном взгляде в прошлое.

В оправдание этой книги можно, вероятно, согласиться с тем, что, если бы мы могли встретиться с Homo erectus лицом к лицу, они бы выглядели в наших глаза как незаконченная скульптура в стадии доработки. Но это только потому, что мы смотрим с человеческой ретроспективы. Живое существо всегда занимается выживанием в своем собственном окружающем мире. Оно никогда не незакончено – или, в другом смысле, оно всегда незакончено. И мы, по-видимому, тоже.

Тщеславный ретроспективный взгляд искушает нас и в другие периоды нашей истории.

С нашей, человеческой точки зрения выход наших отдаленных предков-рыб из воды для освоения суши был важным шагом, эволюционным обрядом посвящения. Он был предпринят в девонский период лопастеперой рыбой, немного похожей на современных двоякодышащих рыб. Мы вглядываемся в ископаемые того периода с простительной жаждой видеть своих предков и прельщаемся знанием того, что произошло позднее: вынужденные видеть этих девонских рыб как находящихся "на полпути" к становлению наземными животными; все в них по-настоящему промежуточно, нацелено на эпический поход на заселение суши и начало следующей крупной фазы эволюции. Это не то, что происходило в то время.

Те девонские рыбы лишь добывали средства к существованию. Перед ними не стояла задача эволюционировать, они не искали путей к отдаленному будущему. В остальном превосходная книга об эволюции позвоночных содержит следующее изречение о рыбе, которая осмелилась перейти из воды на сушу в конце девонского периода и перескочила промежуток, если можно так выразиться, отделяющий один класс позвоночных от другого, чтобы стать первыми амфибиями...

"Промежуток" появляется из-за ретроспективного взгляда. В то время не было ничего, напоминающего промежуток, и "классы", которые мы теперь признаем, были в те дни не больше отделены друг от друга, чем два вида. Как мы вновь увидим, перепрыгивание промежутков – не то, чем занимается эволюция.

Нет большого смысла в том, чтобы сделать объектом нашего исторического рассказа Homo sapiens, а не любой другой современный вид – осьминога обыкновенного Octopus vulgaris, скажем, или льва Panthera leo, или секвойю Sequoia sempervirens. Интересующийся историей стриж, по понятным причинам гордящийся полетом как явно главным достижением жизни, расценит стрижей – эти захватывающие аэропланы с их завернутыми назад крыльями, которые одновременно парят в воздухе в течение года и даже совокупляется в свободном полете – как высшую точку эволюционного развития. Основываясь на мысленных образах Стивена Пинкера, если слоны могли бы написать историю, они бы изобразили тапиров, длинноухих прыгунчиков, морских слонов и обезьян носачей как предполагаемых новичков на главной магистральной дороге эволюции, делающих первые неловкие шаги, но все они – по некоторым причинам – никогда полностью не сравнялись с ними: похожи, но не то. Астрономы-слоны могли бы задаться вопросом, существуют ли на некой другой планете внеземные формы жизни, которые пересекли носовой Рубикон и совершили заключительный прыжок к полноценной хоботности.

Мы не стрижи и не слоны, мы люди. Когда мы блуждаем в своих мысленных образах через некую давно вымершую эпоху, по-человечески естественно приберечь особое теплое отношение и любопытство для одного вида в том древнем пейзаже, нашего предка (это интригующе непривычная мысль, что всегда есть один такой вид). Трудно устоять перед соблазном представить себе этот вид как бы "на главной линии" эволюции, а другие как исполнителей второстепенных ролей, немую массовку. Есть один способ, не совершая эту ошибку, потворствовать законному человеческому центризму и в то же время соблюсти историческую пристойность.

Этот метод состоит в том, чтобы пройти нашу историю назад, и в этом – суть этой книги. Обратная хронология в поисках предков действительно может разумно иметь единственную отдаленную цель. Отдаленная цель – великий предок всей жизни, все пути сходятся к нему, и не имеет значения, откуда мы начнем: со слона или орла, стрижа или сальмонеллы, секвойи или женщины. Обратная и прямая хронология: каждая хороша для различных целей. Продвигайтесь назад и, независимо от того, где Вы начинаете, Вы закончите торжеством единства жизни. Двигайтесь вперед, и Вы восхвалите разнообразие. Это срабатывает на малом масштабе времени так же, как на большом. Прямая хронология млекопитающих в их большом, но все же ограниченном масштабе времени, является историей ветвящегося многообразия, раскрывающей изобилие этой группы волосатых теплокровных. Обратная хронология, беря за отправную точку любое современное млекопитающее, будет всегда сходиться к одному и тому же единственному прамлекопитающему: скрытному, насекомоядному, ночному современнику динозавров. Это – локальная конвергенция.

Еще более локальная конвергенция сводит к одному предку всех грызунов, которые жили во времена, когда вымерли динозавры.

Еще более локальная, более поздняя, сводит всех человекообразных обезьян (включая людей) к их общему предку, который жил приблизительно 18 миллионов лет назад.

В большем масштабе может быть обнаружена аналогичная конвергенция, если мы движемся назад от любого позвоночного животного, и еще большая конвергенция, если двигаться назад от любого животного к предку всех животных. Наибольшая всеобщая конвергенция приводит нас от любого современного существа -- животного, растения, гриба или бактерии -- назад к единому прародителю всех живых организмов, вероятно, напоминающему некоторую бактерию.

Я использовал "конвергенция" в последнем абзаце, но на самом деле я хочу приберечь это слово для обозначения совершенно иного понятия в прямой хронологии. Поэтому в нашем случае я заменю его "слиянием" или, по причинам, которые станут понятны через мгновение, "рандеву". Я, возможно, использовал бы кроме этого термин "соединение", однако, как мы увидим, генетики уже используют его в более точном смысле, подобном моему "слиянию", но сосредоточенному на генах, а не на видах. В обратной хронологии предки любой группы видов должны, в конечном счете, встретиться в особый геологический момент. Их место рандеву – последний общий предок, которого они все разделяют, которого я назову "Сопредком": скажем, фокальный грызун или фокальное млекопитающее, или фокальное позвоночное. Самый древний сопредок – великий предок всех сохранившихся живых существ.

Мы можем быть совершенно уверены в том, что действительно существовал единственный сопредок всех сохранившихся форм жизни на этой планете. Доказательством служит то, что все, кого когда-либо изучали, разделяют (полностью в большинстве случаев, почти полностью в остальных) один и тот же генетический код; и генетический код слишком детализирован в некоторых аспектах своей сложности, чтобы быть изобретенным дважды. Хотя не каждый вид был исследован, у нас уже есть достаточно информации, чтобы быть достаточно уверенными в том, что никакие неожиданности, увы, нас не ждут. Если бы мы теперь обнаружили, что есть форма жизни, достаточно отличающаяся, чтобы иметь полностью иной генетический код, это было бы самое захватывающее биологическое открытие во всей моей взрослой жизни, независимо, живет ли она на этой планете или на другой. При существующем положении вещей кажется, что все известные формы жизни могут быть прослежены до единственного предка, который жил более 3 миллиардов лет назад. Если были другие, независимые источники жизни, они не оставили потомков, которых мы могли бы обнаружить.

И если бы теперь они возникли вновь, то их, вероятно, быстро съели бы бактерии.

Великое слияние всей сохранившейся жизни не то же самое, что само зарождение жизни. Это потому, что все сохранившиеся виды, по-видимому, разделяют общего сопредка, жившего после возникновения жизни; иной вариант был бы маловероятным совпадением, поскольку это позволяет предположить, что первоисточник жизненных форм тотчас разветвился, и больше чем одна из его ветвей выжила до настоящего времени. Нынешние учебники традиционно датируют самые древние бактериальные ископаемые приблизительно 3.5 миллиардами лет, таким образом, зарождение жизни должно, по крайней мере, предшествовать этому. Если мы примем во внимание последние дискуссии вокруг этих очевидно древних ископаемых, наша дата зарождения жизни могла бы быть немного более недавней. Стоящий у Великого Слияния последний общий предок всех сохранившихся существ мог быть предшественником самых древних окаменелостей (он не фоссилизировал), или он мог жить миллиард лет спустя (все, кроме одной из нескольких линий, вымерли).

Учитывая, что все обратные хронологии, независимо от того, где они начинаются, достигают высшей точки в одном Великом Слиянии, мы обоснованно сможем не отказывать себе в своих человеческих пристрастиях и сконцентрироваться на единственной линии наших собственных предков.

Вместо того, чтобы рассматривать эволюцию, как направленную в нашу сторону, мы выбираем современного Homo sapiens, к которому питаем простительное предпочтение, как отправную точку для обратной хронологии. Мы выбираем этот маршрут из всех возможных маршрутов к прошлому, потому что нам интересны наши собственные прапредки. В то же время мы не будем забывать, что, хотя мы не должны детально следовать за ними, есть другие историки, животные и растения, принадлежащие другим видам, кто самостоятельно шагает назад из своих собственных отправных точек, в своих собственных паломничествах, чтобы посетить своих собственных предков, включая в конечном счете тех, которых они разделяют с нами. Если мы будем следовать своей дорогой в прошлое, то неизбежно встретим этих других пилигримов, и они присоединятся к нам в определенном порядке, порядке в котором их жизненные линии сливаются с нашей, порядке возрастания степени родственных отношений.

Паломничество? Воссоединится с пилигримами? А почему нет? Паломничество – подходящий способ серьезно обдумать наш путь в прошлом. Эта книга будет составлена в форме эпического паломничества из настоящего в прошлое. Все дороги ведут к зарождению жизни. Но поскольку мы являемся людьми, путь, по которому мы будем следовать, будет путем наших собственных предков. Это будет человеческое паломничество в поисках предков человека. Идя этой дорогой, мы повстречаем других пилигримов, которые присоединятся к нам в строгом порядке по мере достижения наших общих с ними предков.

Первая пара пилигримов, которых мы встречаем приблизительно 5 миллионов лет назад глубоко в Африке, где Стэнли памятно обменялся рукопожатием с Ливингстоном – это шимпанзе.

Странствующие шимпанзе и бонобо уже присоединились друг к другу, "прежде чем" мы встречаемся с ними.

И здесь у нас есть небольшая лингвистическая тонкость, с которой я должен разобраться, прежде чем мы проследуем дальше. Я поместил "прежде" в кавычках потому, что это могло ввести в заблуждение. Я использовал это, чтобы выразить прежде в обратном смысле – "прежде, в ходе странствия в прошлое". Но это, конечно, означает потом в хронологическом смысле, совершенно противоположном! Я полагаю, что ни один читатель не был сбит с толку в данном случае, но будут другие случаи, где терпение читателя может быть испытано. При написании этой книги я опробовал эксперимент создания нового предлога, приспособленного к специфическим потребностям обратного историка. Но это не сработало. Вместо этого давайте придем к соглашению об использовании "прежде" в кавычках. Когда вы видите "прежде", помните, что это на самом деле означает после! Когда вы видите прежде, это действительно означает прежде. И то же самое для "после" и после, mutatis mutandis <с соответствующими поправками, лат. -- прим. Пер.>

Следующие пилигримы, с которыми мы встретимся, продвигаясь в нашем обратном путешествии -- это гориллы, затем орангутаны (гораздо глубже в прошлом, и, вероятно, уже не в Африке). Затем мы повстречаем гиббонов, потом обезьян Старого Света, после обезьян Нового Света, затем различные другие группы млекопитающих... и так далее до тех пор, пока, в конечном итоге, все пилигримы от всех форм жизни не будут идти вместе в поисках зарождения самой жизни. Поскольку мы отправляемся в прошлое, то настанет время, когда будет бессмысленно называть континент, на котором происходит встреча: карта мира очень отличалась от нынешней из-за замечательного явления тектоники плит. Еще далее в прошлом наши рандеву будут происходить в море.

Довольно удивительный факт, что мы, пилигримы-люди, пройдем всего лишь около 40 пунктов рандеву, прежде чем достигнем непосредственно зарождения жизни. На каждой из 40 ступеней мы найдем одного определенного общего предка, Сопредка, который будет иметь тот же номер, что и Рандеву. Например, Сопредок 2, которого мы встретим на Рандеву 2, является самым последним предком горилл с одной стороны и {людей + {шимпанзе + бонобо}} с другой. Сопредок 3 является самым последним предком орангутана и {{людей + {шимпанзе + бонобо}} + горилл}. Сопредок 39 является Великим Предком всех сохранившихся форм жизни. Сопредок 0 является особым случаем, последним предком всех живущих людей.

Странствуя, мы будем постоянно пополнять наше общество благодаря включению других групп пилигримов, которые также увеличивались на их собственном пути до рандеву с нами. После каждого рандеву мы продолжаем идти вместе по главной дороге назад к нашей общей архейской цели, нашему "Кентербери". Есть и другие литературные намеки, конечно, и я почти взял Баньяна (Bunyan) за образец и "Обратный путь пилигрима" за название. Но именно к "Кентерберийским рассказам" Чосера я и мой научный сотрудник Ян Вонг возвращались в наших обсуждениях, и нам казалось все более и более естественным думать о Чосере повсюду в этой книге.

В отличие от большинства пилигримов Чосера, мои не начинают путешествие все вместе, хотя они действительно отправляются в одно и то же время, в настоящее время. Эти другие пилигримы направляются к древнему Кентербери из различных отправных точек, присоединяясь к нашему человеческому паломничеству в ходе различных рандеву по пути. В этом отношении мои пилигримы не похожи на тех, кто собрался в лондонской гостинице Тэбэд. Мои больше похожи на зловещего каноника и его вероломного дворцового стража, которые присоединились к пилигримам Чосера в Boughton-under-Blee, не доходя пять миль до Кентербери.

Как и у Чосера, мои пилигримы, представляющие все различные виды живых существ, будут иметь возможность рассказывать истории по дороге до Кентербери, который является зарождением жизни. Именно эти рассказы формируют главное содержание этой книги.

Покойники не рассказывают историй, и вымершим существам, таким как трилобиты, не полагается быть пилигримами, способными поведать свой рассказ, но я сделаю исключения для двух особых случаев. Животное, такое как дронт, которое жило в исторические времена и чья ДНК все еще доступна для нас, будем рассматривать как почетного члена современной фауны, отправляющегося в паломничество одновременно с нами и присоединяющегося к нам на некотором определенном рандеву. Так как мы ответственны за их столь недавнее исчезновение, это представляется тем немногим, что мы можем сделать для них. Другие почетные пилигримы, исключения из правила, что мертвецы не рассказывают историй, на самом деле являются мужчинами (или женщинами).

Так же как мы, пилигримы-люди, непосредственно ищем наших собственных предков, окаменелости, которые можно было бы правдоподобно принять в кандидаты на то, чтобы быть нашими предками, считаются членами нашего человеческого паломничества, и мы услышим рассказы от некоторых из этих "теневых пилигримов", например от Человека умелого, Homo habilis.

Я думаю, было бы неправильным позволять моим животным и растениям говорить от первого лица, и я не буду так делать. Если не считать случайных отступлений и вступительных замечаний, пилигримы Чосера также не делают этого. Многие из историй Чосера имеют свой собственный пролог, и у некоторых есть также эпилог, все они передаются собственным голосом Чосера от имени пилигримов. Я буду иногда следовать его примеру. Как и у Чосера, эпилог может служить мостом от одного рассказа к следующему.

Прежде чем начинаются рассказы, у Чосера есть длинный пролог, в котором он излагает свой список участников: профессии и, в некоторых случаях, имена пилигримов, которые собираются отправиться из таверны. Вместо этого я буду представлять новых пилигримов по мере того, как они будут присоединяться к нам. Общительный чосеровский хозяин вызвался быть проводником пилигримов и призывал их коротать путь, рассказывая свои истории. Я в роли хозяина буду использовать пролог для некоторых предварительных замечаний о методах и проблемах воссоздания эволюционной истории, которые должны быть смело встречены и решены, независимо от того, воссоздаем ли мы историю в прямом или в обратном направлении.

Затем мы начнем саму нашу обратную историю. Хотя мы сконцентрируемся на наших собственных предках, обращая внимание на других существ обычно только тогда, когда они присоединяются к нам, мы будем время от времени поднимать глаза от нашей дороги и напоминать себе, что есть другие пилигримы, идущие своими собственными, более или менее независимыми путями к нашей последней цели. Пронумерованные вехи рандеву плюс несколько промежуточных опознавательных знаков, необходимых, чтобы зафиксировать хронологию, обеспечат поддержку нашему путешествию. Каждая обозначит новую главу, где мы остановимся, чтобы осмотреться на нашем пути, и, возможно, послушать рассказ или два. В редких случаях что-то важное будет случаться в мире вокруг нас, тогда наши пилигримы смогут сделать короткую паузу, чтобы поразмышлять над этим. Но по большей части мы будем отмечать наше продвижение к рассвету жизни отсчетом тех 40 мильных столбов, рандеву, украшающих наше паломничество.

 

 

 

 

Ричард Докинз. Рассказ Предка
Часть 01

02. Общий пролог

 

Комментарии

Получается медленнее, чем хотелось бы, но невероятно увлекательно! И английский хорош (нравится мне стиль Докинза), и это "предисловие" настолько увлекает, что невозможно не втянуться.
Гениально же -- додуматься до такой формы изложения!

Пара замечаний по форме:
* "возвышенной фигуры Homo sapiens sapiens: человека, как последнего слова эволюции (и в этом контексте это всегда мужчина, а не женщина); [человек - это то, на что направлено все предприятие] человека, как того, на что направлено все предприятие; человека, как магнита, притягивающего эволюцию из прошлого для своего возвышения." (все равно криво, но как-то стройнее выглядит)
* "Я не могу найти физика, который бы осудил эту теорию как заведомо ложную, хуже то, что они говорят о ее избыточности." Сравнивая с оригиналом, лучше будет написать "самое плохое, что они могут о ней сказать -- это то, что она избыточна" или что-то в этом роде.
* "Обратная хронология, беря за отправную точку любое современное млекопитающее, будет всегда сходиться к одному и тому же единственному ПРАмлекопитающему"(потерялась приставка, которая есть в оригинале)
* чья ДНК все еще доступн[о]а для нас

Буду благодарен за дальнейшие правки. А не хочешь помочь готовить кусок текста для выкладывания?

я бы с радостью. Но для этого мне нужно, видимо, отвлечься от планомерного чтения пролога и перепрыгнуть через несколько глав. Но можно и попробовать.

Эт у тебя еще по молодости... Так что, послать тебе на вычитку какие-то куски?

и это предложение скорее лестное, чем какое-либо еще. Давайте, но если что -- я ни в чем не виновата *здесь должен быть смайлик*

Вы, Настя, неплохо подметили ошибки (уже учтены). Их можно корректировать прямо на Notabenoid, довольно удобно. Перевод открыт для всех желающих. Переводчики рады любым замечаниям. Можете оставлять также свои варианты и комментарии, даже не регистрируясь.