Р. Докинз. Рассказ Предка-04. Рандеву 0. Все человечество

 

03. Паломничество начинается

Ричард Докинз. Рассказ Предка
Часть 04

05. Архаичный Homo sapiens. Работящие

Рандеву 0. Все человечество

Проект "Геном человека" достиг завершения, приветствуемый по праву гордящимся человечеством. Мы могли бы не без оснований поинтересоваться, чей геном был подвергнут секвенированию. Был ли удостоен чести известный сановник, занимающий высокий пост, или это был случайный неизвестный, выдернутый с улицы, или же это клон клеток анонима из лабораторной культуры ткани? Это имеет значение, потому что мы разные. У меня карие глаза, в то время как у Вас, возможно, голубые. Я не могу скрутить свой язык в трубочку, тогда как с вероятностью 50/50 Вы можете. Какую версию гена сворачивания языка содержит этот опубликованный человеческий геном? Каков канонический цвет глаз? Я поднимаю этот вопрос только для того, чтобы провести параллель. Эта книга прослеживает прошлое "наших" предков, но о чьих предках мы говорим: ваших или моих, пигмея Бамбути или островитянина Торресова пролива? Я перейду к этому вопросу вскоре.

Но сначала, имея аналогичный поставленный вопрос о проекте "Геном человека", я не могу оставить его без ответа. Чей геном был выбран для анализа? В случае "официального" проекта "Геном человека" ответом было бы, что для небольшого процента отличающихся участков ДНК каноническим геномом является выбранный "большинством голосов" среди нескольких сотен человек, подобранных так, чтобы дать хороший разброс расового разнообразия. В случае конкурирующего проекта, начатого доктором Крейгом Вентером (Craig Venter), проанализированный геном был главным образом геномом... доктора Крейга Вентера. Об этом он объявил сам к легкому ужасу комитета по этике, который рекомендовал для всевозможных горячих и достойных умов, что доноры должны быть анонимными и привлекаться из числа представителей различных рас. Есть другие проекты исследования генетического разнообразия человека, которые, на удивление, подвергаются периодическим политическим атакам, как если бы было неприличным признать, что люди разные. Благо, мы разные, хотя и не очень.

Но теперь – к нашему путешествию в прошлое. По следам чьих предков мы идем? Если мы пойдем достаточно далеко назад, все мы имеем общих предков. Все Ваши предки являются моими, кем бы Вы ни были, и все мои являются Вашими. Не просто приблизительно, но буквально. Это – одна из тех истин, которая, оказывается, по зрелом размышлении, не нуждается ни в каких новых доказательствах. Мы доказываем ее чистым рассуждением, используя математический прием доведения до абсурда. Перенесите нашу воображаемую машину времени абсурдно далеко назад, скажем, на 100 миллионов лет, ко времени, когда наши предки напоминали землероек или опоссумов. Где-нибудь в мире в то далекое время должен был жить по крайней мере один из моих собственных предков, или меня бы здесь не было. Позвольте нам называть это конкретное небольшое млекопитающее Генри (это может быть фамилией). Мы стремимся доказать, что, если Генри – мой предок, он должен быть и Вашим также. Вообразите на мгновение обратное: я происхожу от Генри, а Вы – нет. Для того чтобы так было, Ваша и моя родословные линии должны были бы маршировать бок о бок, все же никогда не пересекаясь в течение 100 миллионов лет эволюции, до наших дней, никогда не скрещиваясь, и, тем не менее, оказаться в одном том же эволюционном пункте назначения, и настолько похожими, что Ваши родственники все еще способны к скрещиванию с моими. Это доведение явно абсурдно. Если Генри – мой предок, он должен быть и Вашим также. Если не мой, он не может быть Вашим.

Человечество.Стилизованные изображение человеческого генеалогического древа. Оно не является реалистичным изображением - реальное древо было бы слишком плотным. Перемещатся вниз по странице означает идти назад во времени, в соответствии с геологической шкалой времени, показанной справа. Белые линии иллюстрируют модели скрещивания, с большим количеством его внутри континентов и редкими миграциями между ними. Пронумерованным кружком отмечен Сопредок 0, последний общий предок всех живых людей. Убедитесь в этом, следуя вверх маршрутами от Сопредка 0 до любого из конечных точек в современном человечестве.

Не оговаривая, насколько древним является "достаточно", мы только что доказали, что достаточно древний индивидуум, имеющий каких-либо человеческих потомков, должен быть предком всего человеческого рода. Дальнее родство конкретной группы потомков, таких как человечество, является вопросом "все или ничего". Кроме того, вполне возможно, что Генри – мой предок (и обязательно Ваш, учитывая, что Вы – в достаточной мере человек, чтобы читать эту книгу), в то время как его брат Эрик – предок, скажем, всех выживших трубкозубов. Это не только возможно. Это – замечательный факт, что должен быть момент в истории, когда было два животных одного и того же вида, одно из которых стало предком всех людей и ни одного из трубкозубов, в то время как другое стало предком всех трубкозубов и ни одного из людей. Они, вполне вероятно, могли встречаться, и могли даже быть братьями. Вы можете вычеркнуть трубкозуба и заменить любыми другими современными видами, которые Вам нравятся, и утверждение все еще должно быть верным. Подумайте над этим, и Вы обнаружите, что это следует из факта, что все виды – родственники друг друга. При этом примите во внимание, что предок всех трубкозубов также будет предком большого количества совершенно разных животных, помимо трубкозубов (в данном случае всей большой группы, названной Afrotheria, которую мы увидим на Рандеву 13, и которая включает слонов и дюгоней, даманов и мадагаскарских тенреков).

Мое рассуждение было построено как доведение до абсурда. Оно предполагало, что "Генри" жил достаточно давно, чтобы было очевидным, что он породил или всех живущих людей, или ни одного. Насколько давно это «достаточно давно»? Это – более трудный вопрос. Ста миллионов лет более чем достаточно, чтобы обеспечить завершение наших поисков. Если мы вернемся только на сто лет, ни один человек не сможет утверждать, что весь человеческий род – его прямые потомки. Между очевидными случаями 100 лет и 100 миллионов, что мы можем сказать о неочевидных промежуточных датах, таких как 10 000, 100 000 или 1 миллион лет? Я был далек от точных вычислений, когда объяснял это доведение в "River Out of Eden", но, к счастью, статистик Йельского университета по имени Джозеф T. Чанг (Joseph T. Chang) теперь начал заниматься ими. Его заключения и их смысл составляют "Рассказ Тасманца", рассказ исключительно важный для этого рандеву, потому что Сопредок 0 является последним общим предком всех живущих людей. Есть более детально разработанный вариант вычислений Чанга, который нам нужно применить в целях датирования Рандеву 0.

Рандеву 0 является тем временем, когда в нашем паломничестве в прошлое мы впервые встречаемся с общим предком людей. Но, согласно нашему доведению, есть пункт далее в прошлом, когда каждый человек, с которым мы сталкиваемся, используя нашу машину времени, является или общим предком или не предком вообще. И хотя ни один предок не может быть выделен для нашего внимания у этого более отдаленного пункта, он стоит поклона от нас, проходящих мимо, потому что он отмечает тот момент, где мы можем прекратить волноваться о том, Вашего ли предка мы выслеживаем, или моего: начиная от этой вехи, все мои читатели маршируют плечом к плечу в строю пилигримов на пути в прошлое.

Рассказ Тасманийца (написан с Йеном Вонгом)

Обнаружение предков является увлекательным занятием. Как и в случае с самой историей, существует два метода. Вы можете двигаться назад, перечисляя Ваших двух родителей, четырех бабушек и дедушек, восьмерых прабабушек и прадедушек, и так далее. Или Вы можете выбрать отдаленного предка и двигаться вперед, перечисляя его детей, внуков, правнуков, пока не закончите Вами самими. Генеалоги-любители используют оба метода, двигаясь вперед и назад между поколениями, пока они не заполнят дерево настолько, насколько позволяют приходские метрические книги и семейные "библии". Этот рассказ, как и книга в целом, использует метод продвижения назад.

Выберите любых двух людей, двигайтесь назад и, рано или поздно, мы обнаружим их самого последнего общего предка – ПОП. Вы и я, водопроводчик и королева, любая группа из нас должна сходиться на одном сопредке (или паре). Но, если мы не берем близких родственников, то поиск сопредка требует обширного генеалогического дерева, и большая его часть будет неизвестна. Это тем более применимо к сопредку всех людей, живущих сегодня. Определение возраста Сопредка 0, последнего общего предка всех живущих людей – не то задание, которое может быть выполнено специалистом по практической генеалогии. Это задача на вычисление: задача для математика.

Прикладной математик пытается понять реальный мир, выстраивая его упрощенную версию – "модель". Модель облегчает понимание, и в то же время не теряет способности освещать действительность. Иногда модель дает нам базу, отправную точку, объясняющую реальный мир.

В создании математической модели для определения возраста общего предка всех живущих людей хорошим упрощающим допущением – своего рода игрушечным миром – является популяция постоянного размера, живущая на острове без иммиграции или эмиграции. Пусть это будет идеализированная популяция тасманийских аборигенов в более счастливые времена, прежде чем они были истреблены как сельскохозяйственные паразиты поселенцами девятнадцатого столетия. Последняя чистокровная тасманийка, Труганини, умерла в 1876 году, вскоре за своим другом "Королем Билли", мошонка которого была превращена в кисет (вспомните об абажурах нацистских ламп). Тасманийские аборигены были изолированы приблизительно 13 000 лет назад, когда сухопутные мосты с Австралией были затоплены возрастающим уровнем моря, и они не знали чужаков, пока не столкнулись с возмездием в их холокосте девятнадцатого века. Для наших задач моделирования мы полагаем, что Тасмания была вполне изолирована от остальной части мира в течение 13 000 лет вплоть до 1800 года. Наше условное "настоящее" в целях моделирования будет означать 1800 год нашей эры.

Следующим шагом является моделирование паттерна спаривания. В реальном мире люди влюбляются или устраивают браки, но здесь мы, разработчики модели, безжалостно заменяем детали человека послушной математикой. Существует более чем одна модель спаривания, которую мы смогли себе представить. В случайной диффузионной модели мужчины и женщины, ведущие себя как частицы, распространяющиеся от места своего рождения, с большей вероятностью столкнутся с более близкими, чем с отдаленными соседями. Еще более простая и менее реалистичная модель – случайное спаривание. Здесь мы совсем забываем о расстоянии и просто предполагаем, что строго в пределах острова спаривание между любым мужчиной и любой женщиной одинаково вероятно.

Конечно, ни одна из моделей ничуть не правдоподобна. Случайная диффузия предполагает, что люди блуждают в любом направлении от своей отправной точки. В действительности есть пути или дороги, которые их направляют: узкие каналы генов через островные леса и луга. Случайная модель спаривания еще более нереалистична. Не беда. Мы создаем модели, чтобы увидеть то, что происходит при идеальных, упрощенных условиях. Результат может оказаться непредсказуемым. Тогда мы должны обдумать, является реальный мир более неожиданным или менее, и в каком направлении.

Джозеф Чанг (Joseph Chang), следуя давней традиции математических генетиков, отдал предпочтение случайному спариванию. Его модель игнорировала размер популяции, считая его постоянным. Он не занимался конкретно Тасманией, но мы примем, снова для упрощения расчетов, что наше игрушечное население неизменно составляло 5 000 человек, что является одной из оценок исконного населения Тасмании в 1800 году, прежде чем началась резня. Я должен повторить, что такие упрощения очень существенны в математическом моделировании: это не слабость метода, а, в определенных задачах, сила. Чанг, конечно, верит в случайное спаривание людей, не больше, чем Эвклид верил в то, что у линий нет никакой толщины. Мы последуем за абстрактными предположениями, чтобы увидеть, к чему они ведут, и затем решим, имеют ли значение тонкие отличия от реального мира.

Итак, на сколько поколений Вы должны были бы возвратиться, чтобы обоснованно удостовериться, что обнаружите человека, который был предком всех живущих ныне людей? Ответ, рассчитанный из абстрактной модели – логарифм (с основанием 2) размера населения. Логарифм числа по основанию 2 — это то, сколько раз нужно перемножить 2 само на себя, чтобы получить это число. Чтобы получить 5 000 Вы должны умножить 2 на себя приблизительно 12,3 раза, поэтому для нашего тасманийского примера теория говорит нам вернуться на 12,3 поколений, чтобы найти сопредка. Принимая четыре поколения за столетие, это меньше, чем четыре столетия. Эта цифра даже меньше, если люди производят потомство раньше, чем в 25 лет.

Я даю название "Чанг Один" дате, когда жил последний общий предок некоторой конкретной популяции. Продолжая двигаться назад от Чанг Один, очень скоро мы попадем в пункт – я назову его "Чанг Два" – в котором все либо являются общими предками, либо не имеют никаких выживших потомков. Только в период краткого интервала между Чанг Один и Чанг Два действительно существует промежуточная категория людей, которые имеют некоторых выживших потомков, но не являются общими предками для всех. Удивительным выводом является то, что в Чанг Два большое количество людей – всеобщие предки: приблизительно 80 процентов людей в любом поколении будут теоретически предками всех, кто будет жить в отдаленном будущем. 

Что касается расчета времени, математика дает результат, что Чанг Два приблизительно в 1,77 раза старше, чем Чанг Один. 1,77 помноженное на 12,3 дает лишь менее 22 поколений, от пяти до шести столетий. Поскольку мы едем на нашей машине времени в прошлое Тасмании, то ко времени Джеффри Чосера в Англии мы входим на территорию "все или ничего". Назад от этой даты ко времени, когда Тасмания была соединена с Австралией и ситуация была довольно непредсказуемой, все, с кем встретится наша машина времени, будут либо предками всего населения, либо не будут иметь потомков вообще.

Не знаю как Вы, но я нахожу эти вычисленные даты на удивление недавними. Более того, выводы не сильно изменятся, если Вы возьмете большее население. Возьмем типичное население, количеством как в сегодняшней Британии - 60 миллионов, нам нужно возвратиться назад всего на 23 поколения, чтобы достичь Чанг Один и наших самых молодых всеобщих предков. Если модель применить к Британии, то Чанг Два, когда все являются либо предками всех современных британцев, либо ни одного, соответствует приблизительно 40 поколениям назад, или приблизительно 1000 году нашей эры. Если допущения модели верны (конечно, это не так), Король Альфред Великий является или предком всех современных Британцев, или никого вообще.

Я должен повторить предостережения, с которых начал. Есть множество различий между "моделируемым" и "реальным" населением в Британии, Тасмании или где-либо еще. Население Британии круто возросло в историческое время, достигнув нынешнего размера, и это полностью меняет вычисления. Во всех реальных популяциях люди не спариваются случайно. Они предпочитают свое собственное племя, языковую группу или район местности и, конечно, у них всех есть индивидуальные предпочтения. История Британии вдобавок осложнена тем, что, хотя географически это остров, его население далеко не изолировано. Волны иностранных иммигрантов неслись из Европы в течение столетий: среди них римляне, саксы, викинги и норманны.

Если Тасмания и Британия – острова, то мир – больший "остров", так как у него нет никакой иммиграции или эмиграции (плюс-минус похищения инопланетянами в летающих тарелках). Но он подразделен на континенты и меньшие острова, где не только моря, но и горные цепи, реки и пустыни в различной степени препятствуют перемещению людей. Запутанные отклонения от случайного спаривания усложняют наши вычисления, не просто немного, а чрезвычайно. Нынешнее население мира – 6 миллиардов, но было бы абсурдно искать логарифм 6 миллиардов, умножать его на 1,77 и воспринимать получившийся 500 год нашей эры как дату Рандеву 0! Реальная дата старше, хотя бы только потому, что очаги обитания человечества были разделены намного дольше, чем порядок величины, которую мы сейчас вычисляем. Если остров был изолирован в течение 13 000 лет, как это было с Тасманией, для человеческого рода в целом невозможно иметь всеобщего предка, младшего, чем 13 000 лет. Даже частичная изоляция субпопуляций вносит беспорядок в наши слишком аккуратные вычисления, поскольку делает спаривания в некотором роде неслучайными.

Дата, когда население самого обособленного острова в мире стало изолированным, устанавливает нижнюю границу для Рандеву 0. Но чтобы всерьез воспринимать эту нижнюю границу, изоляция должна быть абсолютной. Это следует из расчетного показателя в 80 процентов, который мы встречали раньше. У единственного мигранта в Тасманию, если бы он только был достаточно адаптирован в обществе для нормального воспроизводства, есть 80-процентный шанс, в конечном счете, стать общим предком всех тасманийцев. Таким образом, даже ничтожного числа мигрантов достаточно, чтобы привить генеалогическое дерево некоторой изолированной популяции к материковому. Расчет времени Рандеву 0, вероятно, будет зависеть от даты, когда самый отдаленный очаг обитания человечества стал полностью изолированным от своего соседа, плюс даты, когда его сосед стал полностью изолированным от своего соседа, и так далее. Понадобится несколько скачков с острова на остров, прежде чем мы сможем воссоединить все генеалогические деревья вместе, а затем двигаться еще на несколько столетий назад, пока мы не натолкнемся на Сопредка 0. Это помещает Рандеву 0 на отметку в несколько десятков тысяч лет назад или, возможно, в первых сотнях тысяч лет, не более.

В отношении того, где происходило Рандеву 0, это почти неожиданно. Вы, возможно, склонны были думать об Африке, что было и моей первой реакцией. Африка располагает наиболее глубоким генетическим разделением среди человечества, таким образом, она кажется логичным местом, чтобы искать здесь общего предка всех живущих людей. Хорошо было сказано, что, если бы Вы стерли с лица Земли часть Африки южнее Сахары, Вы потеряли бы значительное большинство человеческого генетического разнообразия, тогда как Вы могли уничтожить что угодно, кроме Африки, и ничего сильно не изменилось бы.

Однако Сопредок 0 мог прекрасно жить и за пределами Африки. Сопредок 0 является самым последним общим предком, который объединяет наиболее географически изолированное население – Тасманию в нашем случае – с остальной частью мира. Если мы полагаем, что популяции повсюду в остальной части мира, включая Африку, подвергались по крайней мере некоторому межпопуляционному скрещиванию в течение длительного периода, когда Тасмания была полностью изолирована, логика вычислений Чанга могла заставить нас подозревать, что Сопредок 0 жил вне Африки, недалеко от точки разветвления мигрантов, чье потомство стало тасманийскими иммигрантами. Тем не менее, африканские группы все еще сохраняют большую часть генетического разнообразия человечества. Этот кажущийся парадокс разрешается в следующем рассказе, когда мы исследуем родословные деревья генов, а не людей.

Наше неожиданное заключение — что Сопредок 0, вероятно, жил несколько десятков тысяч лет назад, и, очень возможно, даже не в Африке. Другие виды, как правило, тоже имеют довольно недавних общих предков. Но это не единственная часть "Рассказа Тасманийца", вынуждающего нас исследовать биологические идеи в новом свете. Профессиональным дарвинистам кажется парадоксом, что 80 процентов населения станут всеобщими предками. Позвольте мне объяснять. Мы привыкли думать об индивидуальных организмах, как борющихся за максимизацию величины, называемой приспособленностью. Точное определение понятия приспособленности является предметом споров. Одно преимущественное приближенное представление – "общее число детей". Другое – "общее количество внуков", но нет никакой очевидной причины останавливаться на внуках, и многие авторы предпочитают говорить о чем-то вроде "общего количества потомков, живущих в некотором отдаленном будущем". Но у нас, кажется, есть проблема, если в нашей теоретически идеализированной популяции в отсутствие естественного отбора 80 процентов населения могут ожидать иметь максимально возможную "приспособленность": то есть, они могут претендовать на то, что все население будет их потомками! Это имеет значение для дарвинистов, потому что они широко полагают, что "приспособленность" это то, за максимизацию чего все животные постоянно борются.

Я давно утверждал, что единственная причина, по которой организм ведет себя как совершенно квазицеленаправленная сущность – сущность, способная к максимизации чего-либо – в том, что он построен генами, которые выжили в прошлых поколениях. Есть искушение персонифицировать и приписывать намерения: превращать "выживание генов в прошлом" в некое "стремление размножаться в будущем". Или "личное намерение иметь много потомков в будущем". Такая персонификация может также относиться к генам: мы испытываем желание видеть гены как влияющие на отдельные тела, чтобы те вели себя таким образом, чтобы увеличить число будущих копий тех же генов.

Ученые, которые используют такой язык либо на уровне особи, либо гена, очень хорошо знают, что это – только оборот речи. Гены – лишь молекулы ДНК. Нужно быть сумасшедшим, чтобы думать, что у "эгоистичных" генов действительно есть умышленное намерение выжить! Мы всегда можем перевести это на приемлемый язык: мир становится полным тех генов, которые выжили в прошлом. Поскольку мир имеет определенную стабильность и не изменяется непредсказуемо, гены, которые выжили в прошлом, имеют тенденцию становиться способными выживать в будущем. Это значит, они хороши при программировании тел для выживания и создания детей, внуков и дальних потомков. Итак, мы вернулись к нашему организмо-центрированному определению приспособленности, заглядывающей в будущее. Но мы теперь признаем, что особи имеют значение лишь как посредники для выживания генов. Особи, имеющие внуков и отдаленных потомков, являются только способом выживания генов. И это приводит нас снова в нашему парадоксу. 80 процентов репродуктивных особей, кажется, наполнены до предела, перенасыщены максимальной приспособленностью!

Чтобы разрешить парадокс, мы возвращаемся к теоретической основе – генам. Мы нейтрализуем один парадокс, создавая другой, почти так же, как две ошибки могут дать правильный ответ. Подумайте над этим: отдельный организм может быть общим предком всего населения в некотором отдаленном будущем, и все же ни один из его генов не сохранится к тому времени! Как такое может быть?

Каждый раз, когда особь производит ребенка, ровно половина ее генов переходит к этому ребенку. Каждый раз, когда у нее появляется внук, ему переходит в среднем четверть ее генов. В отличие от первого поколения потомства, где процент вклада точен, число для каждого внука является статистическим. Оно может быть больше четверти или меньше. Половина Ваших генов происходят от Вашего отца, половина – от Вашей матери. Когда Вы производите ребенка, Вы помещаете в него половину своих генов. Но какую половину Ваших генов Вы даете ребенку? В среднем они будут выбраны в одинаковой пропорции из тех, что Вы первоначально получили от дедушки ребенка, и тех, что Вы получили от бабушки ребенка. Но может оказаться, что Вы случайно передали Вашему ребенку все гены своей матери и ни одного гена Вашего отца. В этом случае Ваш отец не дал бы генов своему внуку. Конечно, такой сценарий очень маловероятен, но, по мере того, как мы спускаемся ко все более отдаленным потомкам, полное невложение генов становится более возможным. В среднем Вы можете ожидать, что одна восьмая Ваших генов окажется в каждом правнуке, одна шестнадцатая – в каждом праправнуке, но их может быть больше или может быть меньше. И так далее, пока вероятность буквально нулевого вклада в данного потомка не становится существенной.

В нашем гипотетическом тасманийском населении дата Чанг Два - 22 поколения назад. Так, когда мы говорим, что 80 процентов населения могут рассчитывать стать предками всех выживших людей, мы говорим об их праправнуках в 22 поколении. Доля генома предка, которую в среднем мы можем ожидать обнаружить в конкретном одном из его прапра-(22 раза) правнуков – одна четырехмиллионная часть. Так как у человеческого генома есть только десятки тысяч генов, то очевидно, что одна четырехмиллионная их часть должна быть распределена довольно тонко! Конечно, наш случай не столь похож на этот, потому что население нашей гипотетической Тасмании – лишь 5 000. Любой человек может происходить от конкретного предка многими различными путями. Но, тем не менее, случайно могло так оказаться, что некоторые общие предки не вложили в отдаленных потомков ни один из своих генов.

Возможно, я пристрастен, но мне кажется, что это - еще одна причина вернуться к гену как центру естественного отбора: думать о прошлом генов, которые смогли выжить до настоящего времени, а не о будущем особей, или даже генов, пытающихся выжить в перспективе. Стиль мышления "устремления намерений в будущее" может быть полезным, если используется осторожно и правильно понимается, но он не необходим на самом деле. Язык "генного прошлого" не менее отчетлив, когда Вы привыкаете к нему, ближе к правде и с меньшей вероятностью приведет к неправильному ответу.

В "Рассказе Тасманийца" мы говорили о генеалогических предках: исторических лицах, которые являются предками современных людей в обычном генеалогическом смысле: "предками-людьми".

Но то, что можно сказать о людях, можно сказать и о генах. У генов также есть гены-родители, гены-прародители, гены-внуки. У генов также есть родословные, семейные деревья, "последние общие предки" (ПОП). У генов также есть свое собственное Рандеву 0, и здесь мы действительно можем сказать, что для большинства генов их собственное Рандеву 0 происходило в Африке. Это очевидное противоречие требует некоторого объяснения, и это – цель "Рассказа Евы".

Перед тем как продолжить, я должен прояснить возможную путаницу со значением слова "ген". Разные люди подразумевают под этим разные вещи, но особая опасность путаницы в следующем. Некоторые биологи, особенно молекулярные генетики, зарезервировали слово ген строго для местоположения на хромосоме ("локуса"), и они используют слово "аллель" для каждой из альтернативных версий гена, которая могла бы находиться в этом месте. Чтобы привести упрощенный пример, ген цвета глаз присутствует в виде различных версий, или аллелей, включая голубой аллель и карий аллель. Другие биологи, особенно та категория, к которой принадлежу я, кого иногда называют социобиологами, поведенческими экологами или этологами, склонны использовать слово ген, подразумевая то же самое, что и аллель. Когда нам нужно слово для позиции на хромосоме, которая может быть занята любым набором аллелей, мы имеем тенденцию говорить "локус". Люди, подобные мне, склонны говорить: "Представьте себе ген голубых глаз и конкурирующий ген карих глаз". Не все молекулярные генетики предпочитают так говорить, но это – известная привычка у биологов моей категории, и я буду иногда следовать ей.

Рассказ Евы (написан с Йеном Вонгом)

Существует значительная разница между "родословными деревьями генов" и "родословными деревьями людей". В отличие от человека, который обязан своим происхождением двум родителям, у гена есть только один родитель. Каждый из Ваших генов достался Вам или от Вашей матери, или от Вашего отца, от одного и только одного из Ваших четырех бабушек и дедушек, от одного и только одного из Ваших восьми прабабушек и прадедушек, и так далее. Люди же, по общепринятому методу составления родословной, ведут своё происхождение от двух родителей, четырёх прародителей, восьми пра-прародителей, и так далее. Это означает, что "генеалогия людей" намного более запутана, чем "генеалогия генов". В некотором смысле, ген следует единственным путем, выбранным из лабиринта перекрещивающихся маршрутов, нанесенных на карту в соответствии с (человеческим) родовым деревом. Фамилии ведут себя, как гены, а не как люди. Ваша фамилия выдергивает тонкую линию на Вашем широком генеалогическом дереве. Она выделяет вашу родословную по мужской линии, от мужчины к мужчине. ДНК, с двумя примечательными исключениями, к которым я перейду позже, не столь женоненавистна, как фамилии: гены прослеживают свою родословную через мужчин и женщин с равной вероятностью.

Некоторые из наиболее хорошо задокументированных человеческих родословных — европейские королевские семьи. В следующем генеалогическом дереве дома Саксен-Кобург обратите особое внимание на принцев Алексиса, Вальдемара, Генриха и Руперта. "Генное дерево" одного из их генов особенно легко проследить, потому что, к сожалению для них, но к счастью для нас, рассматриваемый ген был дефектным. Он дал этим четырем принцам и многим другим из их злополучной семьи легко узнаваемую болезнь крови – гемофилию; их кровь не сворачивалась должным образом. Гемофилия наследуется особым путем: она переносится на X-хромосоме. У мужчин есть только одна X-хромосома, которую они наследуют от своей матери. Женщины имеют две X хромосомы, по одной, унаследованной от каждого родителя. Они страдают от болезни, только если унаследовали дефектную версию гена и от своей матери, и от своего отца (то есть гемофилия является "рецессивной"). Мужчины страдают от болезни, если их единственная "незащищенная" X-хромосома переносит дефектный ген. Очень немногие женщины страдают от гемофилии, зато многие женщины являются "носителями". У них есть одна копия дефектного гена и 50-процентный шанс передать его каждому ребенку. Женщины-носители всегда, когда беременны, надеются на дочь, но у них все еще есть существенный риск иметь гемофилийных внуков. Если страдающий гемофилией мужчина живет достаточно долго, чтобы иметь детей, он не может передать этот ген сыну (мужчины никогда не получают X-хромосомы от своего отца), но он обязательно передаст его дочери (женщины всегда получают только X-хромосому от своего отца). Зная эти правила, и зная, у каких мужчин королевской семьи была гемофилия, мы можем проследить дефектный ген. Вот обратное генеалогическое дерево с выделенным путем гена гемофилии.

Похоже, сама Королева Виктория была мутантом. Это не был Альберт, потому что его сын, принц Леопольд, страдал гемофилией, а сыновья не получают X-хромосому от своего отца. Ни один из непрямых родственников Виктории не страдал от гемофилии. Она была первой королевской особой, несущей этот ген. Неправильное копирование, должно быть, произошло или в яйце ее матери, Виктории Саксен-Кобург, или, что более вероятно по причинам, объясненным моим коллегой Стивом Джонсом (Steve Jones) в "The language of the genes", "в августейших семенниках ее отца, Эдварда, герцога Кентского".

Хотя ни один из родителей Виктории не был переносчиком и не страдал от гемофилии, у одного из них действительно был ген (строго говоря, аллель), который был предмутантным "родителем" королевского гена гемофилии. Мы можем задуматься (хотя не можем обнаружить) о происхождении этого гена королевы Виктории, прежде чем он мутировал, чтобы стать геном гемофилии. Для наших целей несущественно, кроме диагностического удобства, что копия гена Виктории была повреждена, в то время как ее предшественники не были. Отслеживая генеалогическое дерево гена, мы игнорируем его эффекты, кроме тех, которые делают его видимым. Линия гена должна брать начало до Виктории, но видимый след утерян, поскольку тогда это не был ген гемофилии. Урок в том, что у каждого гена есть один родительский ген, даже если из-за мутации они не идентичны. Также у него есть только один ген-прародитель, только один ген-прапрародитель, и так далее. Это может показаться странным способом мышления, но нужно помнить, что мы путешествуем в поисках предка. Данное упражнение должно помочь нам увидеть, на что похож поиск предка с точки зрения гена, а не человека.

В Рассказе Тасманийца мы столкнулись с аббревиатурой ПОП (последний общий предок), как альтернативой понятия "сопредок". Я хочу зарезервировать "сопредок" для последнего общего предка во всей (людей или организмов) генеалогии. Поэтому, говоря о генах, я буду использовать "ПОП". Два или больше аллеля в разных индивидах (или даже, как мы увидим, в одном и том же индивиде) действительно имеют ПОП. Это – предковый ген, а каждый из этих аллелей – его копия (возможно, мутировавшая). ПОП генов гемофилии принцев Прусских Вальдемара и Генриха располагался на одной из двух X-хромосом их матери, Ирены Гессен-Дармштадтской. Когда она была еще плодом, две копии одного гена гемофилии, который она несла, были отделены и переданы последовательно в две ее яйцеклетки – предшественницы ее несчастных сыновей. Эти гены, в свою очередь, разделяют ПОП с геном гемофилии российского цесаревича Алексея (1904-1918) в виде гена, который несла их бабушка, принцесса Алиса Гессенская. Наконец, ПОП генов гемофилии всех четырех наших выбранных принцев является тем самым, который впервые предстал нашему вниманию как мутантный ген самой королевы Виктории.

У генетиков есть слово для подобного рода прослеживаемых назад генов: их называют коалесцентными [сходящимися]. Если смотреть назад, линии этих двух генов, можно сказать, соединяются в одной точке, где, если снова смотреть вперед, родитель копирует два экземпляра гена для двух последующих детей. Точка соединения представляет собой ПОП. У любого родословного дерева генов есть много точек соединения. Гены гемофилии Вальдемара и Генриха соединяются в гене ПОП, который несет их мать Ирена. Затем та соединяется с линией, нисходящей к цесаревичу Алексею. И, как мы видели, великое схождение всех королевских генов гемофилии происходит в королеве Виктории. Ее геном содержит ПОП генов гемофилии всей династии.

В моем примере схождение генов гемофилии всех четырех принцев происходит в одной особе (Виктории), которая оказалась также их последним общим генеалогическим ("человеческим") предком, их сопредком. Но это – просто совпадение. Если бы мы выбрали другой ген (скажем, ген цвета глаз), то его путь по генеалогическому дереву был бы совсем другим, и гены сходились бы в более отдаленном предке, чем Виктория. Если бы мы выбрали ген карих глаз принца Руперта и ген голубых глаз принца Генриха, то соединение должно быть, по крайней мере, столь же далеким, как разделение предкового гена цвета глаз на два типа, карий и голубой, событие, погребенное в предыстории. У каждого участка ДНК есть родословная, которая может быть прослежена некоторым образом, отдельно, но параллельно с тем типом родословной, где мы следуем за фамилиями в книгах регистрации рождений, браков и смертей.

Мы можем даже сделать это для двух одинаковых генов одного и того же человека. У принца Чарльза были голубые глаза, что означает, поскольку голубой является рецессивным, что у него было два аллеля голубоглазости. Эти два аллеля должны соединяться где-нибудь в прошлом, но мы не можем сказать, когда и где. Это могло произойти столетия или тысячелетия назад, но в частном случае принца Чарльза, возможно, два аллеля голубоглазости соединяются в столь недавно жившем человеке, как королева Виктория. Так могло случиться потому, что принц Чарльз происходит от Виктории дважды: через короля Эдуарда VII и через принцессу Алису Гессенскую. Следуя этой гипотезе, один ген голубых глаз Виктории в разное время создал две свои копии. Эти две копии одного и того же гена перешли соответственно к нынешней королеве (правнучке Эдуарда VII) и ее мужу, принцу Филиппу (правнуку принцессы Алисы). Две копии одного гена Виктории, возможно, могли встретиться снова в двух различных хромосомах принца Чарльза. Фактически это почти наверняка случилось для некоторых из его генов, будь то ген голубых глаз или нет. И независимо от того, соединяются ли его два гена голубых глаз в королеве Виктории или в ком-то более отдаленном, у этих двух генов должен был быть ПОП в некоторой определенной точке в прошлом. Не имеет значения, говорим ли мы о двух генах одного человека (Чарльз), или двух людей (Руперт и Генрих): логика одна и та же. Для любых двух аллелей различных людей или одного и того же человека закономерен вопрос: когда и в ком сходятся эти гены, если смотреть в прошлое? Мы можем расширить этот же вопрос для любых трех генов или любого числа генов в популяции в одной и той же генетической позиции ("локусе").

Глядя намного далее назад, мы можем задать тот же вопрос относительно пар генов в различных локусах, потому что гены дают начало генам в других локусах в процессе "дупликации". Мы встретим это явление снова в "Рассказе Ревуна" и в "Рассказе Миноги".

Отдельные люди, связанные близким родством, имеют большое количество общих родословных деревьев генов. Мы разделяем большую часть наших родословных деревьев генов с нашими близкими родственниками. Но некоторые из этих генных деревьев, представляющие «меньшинство голосов», относят нас ближе к нашим более отдаленным родственникам. Мы можем представить себе близость родства среди людей как своего рода решение большинством голосов среди генов. Некоторые из Ваших генов голосуют за, скажем, королеву, как близкую родственницу. Другие утверждают, что Вы, по-видимому, ближе к намного более отдаленным особам (как мы увидим, даже представителям других видов). При опросе у каждой части ДНК окажется различное представление об общем прошлом, потому что каждая прошла различный путь через поколения. Мы можем надеяться получить всестороннее представление, только опрашивая большое количество генов. Но в этом вопросе мы должны с подозрением относиться к генам, расположенным близко друг от друга на хромосоме. Чтобы понять, почему это так, мы должны знать кое-что о явлении рекомбинации, которая случается каждый раз при создании сперматозоида или яйцеклетки.

При рекомбинации случайно выбранные участки тождественной ДНК меняются местами на хромосомах. В среднем наблюдаются только один или два обмена на хромосому у человека (меньше – при создании сперматозоида, больше – при создании яйцеклетки, неизвестно почему). Но в течение многих поколений многие различные участки хромосомы, в конечном счете, поменяются местами. Так, в сущности, чем ближе на хромосоме находятся два участка ДНК, тем ниже шанс, что между ними произойдет обмен, и тем вероятнее, что они будут унаследованы вместе.

Поэтому, подсчитывая "голоса" генов, мы должны помнить, что чем ближе пара генов друг от друга на хромосоме, тем с большей вероятностью их объединяет общая история. И это побуждает гены, которые являются близкими коллегами, поддерживать друг друга при голосовании. В крайних случаях участки ДНК так сильно связаны, что весь фрагмент проходит через историю как единое целое. Такие неразлучно путешествующие фрагменты известны как "гаплотипы" – слово, которое мы еще встретим далее. В условиях такой политики подтасовки выборов в парламенте генов две фракции заметно выделяются, не потому, что их взгляды на историю более правильны, а потому, что они широко использовались, чтобы уладить биологические дебаты. Обе придерживаются сексистских взглядов, потому что одна наследуется только через женские тела, а другая никогда не была вне мужского тела. Они – два главных исключения в беспристрастном генном наследовании, о котором я ранее упоминал.

Как и фамилия, Y-хромосома (ее нерекомбинирующая часть) всегда передается только по мужской линии. Совместно с некоторыми другими генами, Y-хромосома содержит генетический материал, который фактически переключает эмбрион на мужской тип развития вместо женского. Митохондриальная ДНК, с другой стороны, передается исключительно по женской линии (хотя в этом случае она не ответственна за развитие эмбриона в женщину: у мужчин также есть митохондрии, но те не передают их по наследству). Как мы увидим на Большом Историческом Рандеву, митохондрии – крошечные тельца в клетках, остатки некогда свободных бактерий, приобретших, вероятно, приблизительно 2 миллиарда лет назад особое место жительства внутри клеток, где они размножались с тех пор бесполо, простым делением. Они потеряли многие из своих бактериальных качеств и большую часть ДНК, но достаточно сохранились, чтобы быть полезными для генетиков. Митохондрии представляют независимую линию генетического воспроизводства в наших телах, не связанную с главной ядерной линией, о которой мы думаем как о наших "собственных" генах.

Из-за скорости их мутации Y-хромосомы являются самыми полезными для исследований современных популяций. В одном изящном исследовании были взяты образцы Y-хромосомной ДНК вдоль прямой линии, проходящей через современную Британию. Результаты показали, что англосаксонские Y-хромосомы двигались на запад через Англию из Европы, довольно внезапно остановившись у уэльской границы. Нетрудно вообразить причины, почему эта несомая мужчинами ДНК является нерепрезентативной по отношению к остальной части генома. Более очевидный пример: корабли викингов несли грузы Y-хромосом (и другие гены) и распространили их среди широко разбросанных поселений. Нынешнее распределение генов Y-хромосомы викингов, вероятно, показывает, что они были немного более "путешествующими", чем другие гены викингов, которые с большей статистической вероятностью предпочитали родовое гнездо разбою:

Что женщина - если ты покидаешь ее,
И родовой очаг, и землю предков,
Чтобы уйти со старой седой разлучницей...? [имеется в виду море]

                   РЕДЬЯРД КИПЛИНГ: "Песнь датчанок под арфу"

Митохондриальная ДНК также может быть показательной, особенно для очень древних картин распределения. Если мы сравним Вашу митохондриальную ДНК с моей, мы сможем сказать, как давно они имели общего митохондриального предка. И, так как все мы получаем наши митохондрии от наших матерей, а те – от бабушек по материнской линии, прабабушек по материнской линии, и т.д., сравнение митохондрий может сказать нам, когда жил наш последний предок по женской линии. То же самое можно сделать для Y-хромосом, чтобы сказать нам, когда жил наш последний предок по мужской линии, но по техническим причинам это не настолько легко. Красота Y-хромосомной и митохондриальной ДНК состоит в том, что ни одна из них не загрязнена половым смешением. Это позволяет легче отследить эти особые категории предков.

Митохондриального ПОП всего человечества, указывающего на "человеческого" общего предка по строго женской линии, иногда называют Митохондриальной Евой, и это ее рассказ. И, конечно, ее аналог по чисто мужской линии равным образом можно назвать Y-хромосомным Адамом. У всех людей-мужчин есть Y-хромосома Адама (креационисты, пожалуйста, воздержитесь от преднамеренного неправильного цитирования). Если бы фамилии всегда строго наследовались по современным правилам, у нас всех также была бы фамилия Адама, которая, пожалуй, потеряла бы суть фамилии.

Ева – великая соблазнительница совершать ошибки, и хорошо бы быть заранее вооруженным. Эти ошибки весьма поучительны. Во-первых, важно понять, что Адам и Ева – лишь два из многих последних общих предков, которых бы мы смогли найти, если бы проследили свой путь в прошлое по различным линиям. Они – особые общие предки, которых мы достигаем, если путешествуем генеалогическим деревом от матери к матери или от отца к отцу соответственно. Но есть много-много других способов подниматься генеалогическим деревом: от отца матери к отцу его матери, от матери матери к отцу ее отца и т.д. У каждой из этих возможных троп будет разный ПОП.

Во-вторых, Ева и Адам не были парой. Было бы большим совпадением, если бы они когда-либо встречались, и они, возможно, были отделены друг от друга десятками тысяч лет. Вдобавок, есть отдельные причины полагать, что Ева предшествовала Адаму. Мужчины больше различаются в репродуктивном успехе, чем женщины: если некоторые женщины имеют в пять раз больше детей, чем другие женщины, то у самых успешных мужчин могло быть в сотни раз больше детей, чем у неудачливых. Мужчина с большим гаремом легко может стать всеобщим предком. Женщина, поскольку у нее с меньшей вероятностью будет большая семья, нуждается в большем числе поколений, чтобы совершить такой же подвиг. И действительно, сегодняшние лучшие "молекулярные часы" установили их соответствующий возраст: приблизительно 140 000 лет для Евы и всего лишь около 60 000 для Адама.

В-третьих, Адам и Ева – переходящий почетный титул, а не имена конкретных людей. Если завтра последний член некоторого отдаленного племени умрет, эстафетная палочка Адама или Евы может резко перейти на несколько тысяч лет вперед. То же самое верно для всех других ПОП, выявленных благодаря различным родословным деревьям генов. Чтобы увидеть, почему так происходит, предположите, что у Евы было две дочери, одна из которых, в конечном счете, дала начало тасманийским аборигенам, а от другой произошла остальная часть человечества. И предположите, совершенно оправдано, что ПОП по женской линии, объединяющий "остальную часть человечества" жил 10 000 лет спустя после того, как все другие сопутствующие линии, происходящие от Евы, кроме тасманийцев, вымерли. Когда Труганини, последняя тасманийка, умерла, титул Евы немедленно перешел на 10 000 лет вперед.

В-четвертых, не было ничего особо примечательного, что выделяло бы Адама или Еву в их собственном времени. Несмотря на своих легендарных прототипов, Митохондриальная Ева и Y-хромосомный Адам не были особо одинокими. Оба имели множество компаньонов, и у каждого, возможно, было много половых партнеров, от которых они также могли иметь сохранившихся потомков. Единственное обстоятельство, которое их выделяет – то, что Адам, в конечном счете, оказался чрезвычайно обеспеченным потомками по мужской линии, а Ева – потомками по женской. Другие их современники могли оставить в общем и целом такое же множество потомков.

Когда я это писал, кто-то прислал мне видеозапись документального фильма телевидения Би-Би-Си под названием "Родина", раздутого как "невероятно трогательный фильм", с "поистине красивым, действительно незабываемым сюжетом". Героями фильма были трое "черных" людей (объяснение наличия кавычек см. в Рассказе Кузнечика) , семьи которых иммигрировали в Британию из Ямайки. Их ДНК сопоставлялась с международными базами данных в попытке проследить часть Африки, из которой их предки были вывезены в рабство. Продюсерская компания тогда организовала полное слез "воссоединение" наших героев с их давно потерянными африканскими семьями. Они использовали Y-хромосомную и митохондриальную ДНК, потому что, по вышеуказанным причинам, они более прослеживаемы, чем гены вообще. Но, к сожалению, продюсеры ни разу по-настоящему не признались в том, какие ограничения это наложило. В частности, нет сомнения, что по здравым телевизионным причинам они подошли близко к активному обману этих людей, а также их давно потерянных африканских "родственников", чем создали намного более эмоциональные воссоединения, чем это имело право быть.

Позвольте мне объяснить. Когда Марк, которому позднее было дано имя Каигама, навещал племя Канури в Нигере, он верил, что "возвращается" на землю "своего народа". Беаула была принята как давно потерянная дочь восемью женщинами племени Буби, чьи митохондрии совпали с ее, на острове неподалеку от берегов Гвинеи. Беаула сказала:

"Это как кровь прикасается к крови... Это было как семья... Я просто плакала, мои глаза были полны слез, мое сердце билось. Все, что я думала, было - Я возвращаюсь на родину".

Сентиментальная чепуха, и она не должна была заблуждаться, думая так. Все, кого она или Марк посещали - по крайней мере, насколько можно было судить - были люди, имевшие общие с ними митохондрии. На самом деле, Марку уже сказали, что его Y-хромосома пришла из Европы (что его расстроило, и позже он заметно успокоился, обнаружив почтенные африканские корни своих митохондрий). Беаула, конечно, не имеет Y-хромосомы, и очевидно, никто не потрудился взглянуть на Y-хромосому ее отца, хотя это было бы интересно, поскольку ее кожа довольно светла. Но никто не объяснил ни Беауле, ни Марку, ни телевизионной аудитории, что гены вне их митохондрий почти наверняка пришли из огромного разнообразия "родин", далеко от мест, определенных для целей фильма. Если бы их другие гены были бы отслежены, они могли бы иметь столь же эмоциональные воссоединения в сотнях других мест, по всей Африке, Европе и, весьма вероятно, Азии тоже. Разумеется, это бы испортило весь драматический эффект.

Как я постоянно повторяю, опираясь на один ген, можно оказаться обманутым. Но совокупное свидетельство многих генов дает мощный инструмент для углубления в историю. Генные деревья популяции и точки схождения, которые их определяют, отражают события прошлого. Мы не только можем идентифицировать эти точки схождения, мы можем также догадаться об их возрасте по молекулярным часам. И в этом ключ, поскольку схема ветвления во времени рассказывает историю. Случайное спаривание, предположенное в "Рассказе Тасманийца", создает совершенно иную схему схождений, чем разного рода неслучайные спаривания - каждое из которых, в свою очередь, оставляет отпечатки своей собственной формы на дереве схождений. Флуктуации в численности популяции тоже оставляют свою характерную подпись. Таким образом, мы можем провести реконструкцию, исходя из сегодняшних схем распространения генов, и сделать выводы о размере популяций и временах миграций. Например, когда популяция мала, явления схождений случаются чаще. Увеличивающаяся численность оставляет подпись в виде деревьев с длинными конечными ветвлениями, таким образом, точки схождения будут сконцентрированы у основания дерева, там, где численность популяции была мала. С помощью молекулярных часов этот эффект может быть использован, чтобы определить, когда население росло, а когда сокращалось, формируя "бутылочное горлышко". (Хотя, к сожалению, стирая наши генетические линии, серьезные бутылочные горлышки часто уничтожают следы того, что было до них).

Сходящиеся деревья генов помогли разрешить давние дебаты о происхождении человека. Теория "Из Африки" утверждает, что все выжившие люди вне Африки — потомки одного исхода приблизительно 100 000 лет назад. Другая крайняя точка зрения у теоретиков "раздельного происхождения", или сторонников "многорегиональности", которые верят, что расы, до сих пор живущие, скажем, в Азии, Австралии и Европе, были разделены ранее и происходят отдельно от местных популяций прежнего вида, Homo erectus. Оба названия вводят в заблуждение. Название "Из Африки" неудачно, потому что все согласны с тем, что наши предки из Африки, если вернуться достаточно далеко назад. "Раздельное происхождение" – также не идеальное название, потому что снова же, если Вы вернетесь достаточно далеко, разделение должно исчезнуть в любой теории. Разногласие касается даты, когда мы вышли из Африки. Было бы лучше назвать эти две теории "Недавно из Африки" (НИА) и "Давно из Африки" (ДИА). Это имеет дополнительное преимущество, подчеркивая непрерывный спектр между ними.

Если бы все сегодняшние неафриканцы происходили от единственной недавней эмиграции из этого континента, мы ожидали бы, что современное генное распределение продемонстрирует недавнее, сосредоточенное в Африке "бутылочное горлышко" маленькой популяции. Точки схождения были бы сконцентрированы поблизости от времени массового исхода. Однако если мы по отдельности происходим от региональных H. erectus, то гены наоборот должны являть свидетельства древнего отделения генетических линий в каждом регионе. В то время, когда сторонники НИА утверждают о массовом исходе, мы вместо этого обнаружили бы отсутствие точек схождения. Так ли это?

Ожидая единственный ответ на этот вопрос, мы попали бы в ту же самую ловушку, что и телевизионный документальный фильм "Родина". Различные гены рассказывают разные истории. Для некоторых из наших генов вполне возможно недавно выйти из Африки, в то время как другие были переданы нам от отдельной популяции H. erectus. Или, говоря иначе, мы можем быть одновременно потомками недавнего африканского массового исхода и потомками регионального H. erectus, потому что в любой момент времени в прошлом у нас есть огромное число генеалогических предков. Некоторые, возможно, недавно покинули Африку. Некоторые могли быть жителями, скажем, Явы в течение тысяч лет. И мы могли унаследовать африканские гены от одних и яванские гены от других. Один участок ДНК, такой как митохондриальная ДНК или Y-хромосома, дает столь же скудное представление о прошлом, как одна фраза из учебника истории. Все же позиции НИА часто подкреплялись на основании размещения Митохондриальной Евы. Что произойдет, если мы опросим и других членов парламента генов?

Фактически именно это сделал эволюционный биолог Алан Темплтон (Alan Templeton), он предстал со своей теорией с привлекательным названием "Из Африки снова и снова". Темплтон использовал модель теории коалесценции [схождения], подобную той, что была в нашем обсуждении гемофилии, но он сделал ее для большого количества отдельных генов вместо одного. Это позволило ему восстановить историю и географию генов по всему миру и на сотни тысяч лет. В настоящее время я отдаю предпочтение теории Темплтона "Из Африки снова и снова", потому что он, мне кажется, использует всю доступную информацию способом, который максимизирует его способность делать выводы; и потому что он оглядывается на каждом шагу в своей работе, дабы принять меры против ненадежных свидетельств.

Вот что сделал Темплтон. Он просмотрел литературу по генетике, используя строгие критерии, чтобы снять сливки: ему нужны были только крупные исследования в области генетики человека, где образцы были взяты в различных частях мира, включая Европу, Азию и Африку. Изученные гены принадлежали к долгоживущим "гаплотипам". Гаплотип, как мы видели, является фрагментом генома, который либо невосприимчив к разрушению половой рекомбинацией (как с Y-хромосомой и митохондриальной ДНК), либо (как с некоторыми меньшими частями генома) может быть признан достаточно неповрежденным спустя многие поколения, чтобы охватить интересующие нас временные рамки. Гаплотип – долговечный, опознаваемый фрагмент генома. Вы будете не слишком далеки от истины, если представите его себе как большой "ген".

Темплтон нацелился на 13 гаплотипов. Для каждого из них он вычислил "дерево генов" и датировал различные точки схождений, используя молекулярные часы, которые, в конечном счете, были откалиброваны по окаменелостям. С помощью этих дат и географического распределения образцов он смог вывести заключение о генетической истории нашего вида за несколько прошедших миллионов лет. Он обобщил свои выводы в полезной диаграмме, воспроизведенной здесь.

Из Африки снова и снова. Темплтоновское резюме основных человеческих миграций, основанное на исследовании 13 гаплотипов. Вертикальные линии представляют собой генетическое происхождение; диагональные линии представляют собой поток генов. Главным человеческим миграциям, о которых свидетельствует генетические данные, соответствуют толстые стрелки. Адаптировано из Templeton [284] (в квадратных скобках приведены ссылки на источники в библиографии).

Главное заключение Темплтона состоит в том, что было не две главных миграции из Африки, а три. В дополнение к ДИА (Homo erectus), исходу приблизительно 1,7 миллиона лет назад (с которым все соглашаются и доказательства которого получены главным образом из окаменелостей), и недавней миграции, продвигаемой теорией НИА, был другой Великий Поход из Африки в Азию между 840 000 и 420 000 лет назад. Это среднее переселение – позволите назвать его СИА? – подтверждено сохранившимися "знаками" в трех из тринадцати гаплотипов. Переселение НИА подтверждено митохондриальными и Y-хромосомными свидетельствами. Другие генетические "знаки" выдают масштабную обратную миграцию из Азии в Африку приблизительно 50 000 лет назад. Немного позже митохондриальная ДНК и различные меньшие гены обнаруживают другие миграции: из Южной Европы в Северную, из Южной Азии в Северную Азию и через Тихий океан в Австралию. Наконец, как показала митохондриальная ДНК и археологические свидетельства, Северная Америка была колонизирована через то, что тогда было Берингией, из Северо-Восточной Азии приблизительно 14 000 лет назад. Колонизация Южной Америки через Панамский перешеек завершилась быстро. Между прочим, утверждение, что какой-нибудь Христофор Колумб или Лейф Эриксон "открыл" Америку – не что иное, как расизм. Одинаково неприятно, на мой взгляд, релятивистское "уважение" к устным историям американских индейцев, которые по неосведомленности отрицают, что их предки когда-либо жили вне Америки.

Между тремя темплтоновскими главными миграциями из Африки другие генетические сигналы показывают непрерывные водовороты генных потоков назад и вперед между Африкой, Южной Европой и Южной Азией. Его данные свидетельствуют, что крупные и незначительные переселения обычно сопровождались некоторым скрещиванием с местным населением, а не полным истреблением одной или другой стороны, что, вероятно, тоже случалось. Очевидно, это имело большое значение для нашей эволюционной родословной.

Этот рассказ и исследование Темплтона сосредоточены на людях и их генах. Но, конечно, у всех видов есть генеалогические деревья. Все виды наследуют генетический материал. У всех двуполых видов есть Адам и Ева. Гены и генные деревья – повсеместно распространенная особенность жизни на Земле. Методы, которые мы применяем к недавней истории человечества, могут также быть применены к остальной жизни. ДНК гепарда показывает популяционное "бутылочное горлышко" 12 000-летней давности, важное для активных борцов за охрану кошачьих. В ДНК кукурузы отпечатана несомненная подпись ее 9 000-летнего мексиканского одомашнивания. Схождение образцов штаммов ВИЧ может использоваться эпидемиологами и врачами, чтобы понять и контролировать вирус. Гены и генные деревья показывают историю флоры и фауны Европы: обширные миграции, вызванные ледниковыми периодами, чье надвигание медленно оттеснило виды в южно-европейские убежища и чье отступление оставило за собой арктические виды в изолированных горных областях. Все эти и другие события могут быть прослежены в распределении ДНК по земному шару, историческом справочнике, который мы только учимся читать.

Мы видели, как различные гены способны рассказать разные истории, которые могут быть собраны вместе, показывая нам кое-что из нашего прошлого, и недавнего, и отдаленного. Насколько отдаленного? Удивительно, но наши самые древние ПОП генов могут относиться ко времени, когда мы не были людьми вообще. Особенно поразительно то, что естественный отбор благоприятствует разнообразию популяции для ее же собственной пользы. Вот как это работает.

Предположим, что есть две группы крови A и B, которые предоставляют иммунитет к различным болезням. Каждая группа крови подвержена болезни, против которой у другого типа есть иммунитет. Болезни расцветают, когда группа крови, которую они могут атаковать, в изобилии, поэтому может начаться эпидемия. Так, если случилось, что, скажем, люди с группой крови B распространены среди населения, болезнь, которой они подвержены, перерастет в эпидемию. Следовательно, люди с группой крови B будут умирать, пока не перестанут быть широко распространенными, а доля людейс группой крови  А – наоборот, увеличится. Всякий раз, когда у нас есть два типа, более редкий из которых имеет преимущество, в силу того, что он редок, это - рецепт полиморфизма: положительное поддержание разнообразия ради разнообразия. Система групп крови АВ0 – известный полиморфизм, который, вероятно, сохраняется по причинам подобного рода.

Некоторые полиморфизмы могут быть весьма стабильными – настолько стабильными, что они переходят от предкового вида к виду-потомку. Удивительно, но наш полиморфизм АВ0 присутствует у шимпанзе. Могло случиться так, что мы и шимпанзе независимо "изобрели" полиморфизм, и по одной и той же причине. Но более правдоподобно, что мы вместе унаследовали его от нашего общего предка и независимо сохраняли в течение 6 млн. лет раздельной родословной, поскольку соответствующие болезни были вокруг все это время. Это называется межвидовым полиморфизмом и может относиться к более далеким родственникам, чем мы и шимпанзе.

Потрясающий вывод, что по отдельным генам Вы более близки к некоторым шимпанзе, чем к некоторым людям. И я более близок к некоторым шимпанзе, чем к Вам (или к "Вашему" шимпанзе). Люди как вид, а также люди как особи, являются временными сосудами, содержащими смесь генов из различных источников. Особи - это временные места встречи на пересекающихся путях, по которым гены идут сквозь историю. Это – основанный на родовом дереве способ выразить центральную идею «Эгоистичного гена», моей первой книги. Как я там выразился: "После того как мы выполнили свою задачу, нас выбрасывают. Но гены – выходцы из геологического времени, они здесь навеки". На заключительном банкете на конференции в Америке я процитировал то же самое сообщение в стихах:

"Проезжий эгоистичный ген сказал
О, столько много тел я повидал
Вы мните, что блистаете умом,
Но буду жить я вечно, вы же - лом
Какие хрупкие, недолговечные созданья,
Машинки временные вы для выживания."

И как мгновенный ответ тела гену, я спародировал ту самую Песнь Датчанок, цитированную ранее:

"Что тело - ели ты покидаешь его,
Что построено было с трудом,
Чтоб уйти со старым, слепым часовщиком?"

Мы оценили дату Рандеву 0, вероятно, как несколько десятков тысяч лет назад, самое большое - сотен тысяч. Мы еще не дошли до него в нашем обратном паломничестве. Следующее рандеву, наша встреча с шимпанзе на Рандеву 1, происходит на миллионы лет дальше, а большинство наших рандеву еще в сотнях миллионов лет. Чтобы сохранить возможность успеть завершить наше паломничество, мы должны будем ускориться и начать путешествие "вглубь времен". Мы должны проследовать мимо приблизительно 30 ледниковых периодов, которые были типичны для последних трех миллионов лет, мимо таких важных событий, как пересыхание и заполнение Средиземного моря, которое произошло между 4,5 и 6 миллионами лет назад. Чтобы ослабить этот первоначальный разгон, я воспользуюсь необычным правом остановиться на нескольких промежуточных отметках пути и позволю мертвым ископаемым рассказать истории. Ставшие ископаемыми, "теневые" пилигримы, которых мы встретим, и истории, которые они расскажут, помогут удовлетворить нашу естественную озабоченность нашими прямыми предками.

 

03. Паломничество начинается

Ричард Докинз. Рассказ Предка
Часть 04

05. Архаичный Homo sapiens. Работящие

 

Комментарии

"в 1876 году...кисет (абажур нацистСкой лампы)" - при чём кисет к абажуру, а 19 век - к нацистам?

Нацисты делали галантерейные изделия (в том числе абажуры для ламп) из кожи людей, ликвидированных в газовых камерах (а также варили из них мыло и делали еще много полезностей для народного хозяйства). Конечно, девятнадцатый век до этого еще не дорос, но, как я понял, рассказывая о кисете для нюхательного табака, Докинз решил кинуть ниточку к ассоциациям двадцатого века...
Но посмотрю на перевод повнимательнее...

в таком случае должна быть, скорее всего, более явно обозначена, т.к. заключение фразы в скобки обычно позиционируется уточнением предыдущего слова или словосочетания.

Пока что абажур читается уточнением кисета.

Вот текст Докинза:

The last pure-bred Tasmanian, Truganinni, died in 1876, soon after her friend ‘King Billy’ whose scrotum was made into a tobacco pouch (shades of Nazi lamps).

Вот перевод:
Последняя чистокровная тасманка, Труганини, умерла в 1876 году, вскоре за своим другом "Королем Билли", мошонка которого была превращена в кисет (абажур нацистской лампы).

По-моему, корректно.

а Вас не смутило множественное число ламп? Если уж переводить согласно Вашей логике, то абажурЫ - сомневаюсь, что из столь малого количества кожи можно изготовить хотя бы несколько их.

мне кажется, дословный перевод будет корявеньким, но лучше употребить что-то вроде "улавиливаете намёк на нацистские лампы?"/"есть тут что-то от нацистских ламп", благо слова намёк, оттенок предлагает даже гугл-переводчик (не знаю, насколько Вы брезгуете им пользоваться).

даже вариант "предвестие/предшественник" Вам не понравится, я сдаюсь.

Есть такая идиома "shades of smth/smbd" http://idioms.thefreedictionary.com/shades+of, кроме того есть жаргонное слово "lampshade" с кучей возможных значений http://www.urbandictionary.com/define.php?term=lampshade. Сказать точно в чем именно соль шутки я не берусь, но можно сказать точно, что абажуры тут не главное.

Всё-таки догадка меня не обманула. И сайтик хороший - стандартный гугл переводчик в таких делах мало помогает, к сожалению.

И думаю, загогулина исчерпывается идиомой "shades of..." (пример со студенческими годами вполне похож на то, что у Докинза), т.к. в трактовках выражения "lampshade" его не разрывают на отдельные слова.

в рассказе Евы:

1. абзац "При рекомбинации..." - "большая вероятность, что они будут унаследованы вместе". Попривычнее "велика вероятность", мне кажется.

2. "Из-за скорости их мутации Y-хромосомы являются самыми полезными для исследований современных популяций". Дословный перевод кажется мне менее удачным, чем, скажем: "Из-за скорости мутации Y-хромосомы являются самыми полезными для исследования современных популяций". Также неплох был бы комментарий переводчика - какая именно скорость - высокая, низкая, стабильная? Вероятно, низкая, но такого рода "подсказка" упростила бы воприятие.

3. аналогично "Чтобы привести более очевидный пример, корабли викингов несли грузы Y- хромосом (и другие гены) и распространили их среди широко разбросанных поселений." - создаётся впечатление, что непросредственно корабли викингов стремились привести более очевидный пример. Почему бы не: "Более очевидный пример: корабли викингов несли грузы Y- хромосом (и другие гены) и распространили их среди широко разбросанных поселений."

Прошу прощения за пост, мотивированный тем, что "в интернете кто-то неправ". Может быть, стоит дать правильный перевод цитаты. Там не "разбойник", а "седая разлучница" (это море):

Что женщина - если ты покидаешь ее,
И родовой очаг, и землю предков,
Чтобы уйти со старой седой разлучницей,

Которой негде уложить гостя,
Кроме холодной постели, одной на всех -
Той, что покоит бледные солнца и плавучие льды.

Нет у нее сильных белых рук, чтобы обнять тебя -
Только многопалая трава оплетет тебя
У скал, где тебя крутит прибоем...

А Киплинг все-таки хорош!
Хотя изменение рода при переводе обусловлено строем нашего языка. Но я все-таки исправил.