Р. Докинз. Рассказ Предка-08. Рандеву 1. Шимпанзе. 2. Гориллы

 

07. Обезьяночеловек

Ричард Докинз. Рассказ Предка
Часть 08

09. Рандеву 3. Орангутаны. 4. Гиббоны

Рандеву 1. Шимпанзе

Между 5 и 7 миллионами лет назад где-то в Африке мы, пилигримы-люди, празднуем эпохальное событие. Это - Рандеву 1, наша первая встреча с пилигримами из другого биологического вида. Двух других видов, если быть точным, поскольку пилигримы обыкновенного шимпанзе и пилигримы карликового шимпанзе (или бонобо) уже объединились друг с другом примерно за 4 миллиона лет "до" их рандеву с нами. Общий предок, объединяющий нас с ними, Сопредок 1, является нашим прародителем в 250000-ом поколении - приблизительно, разумеется, как и остальные схожие оценки, которые я буду делать относительно других сопредков.

По мере того, как мы приближаемся к Рандеву 1, пилигримы-шимпанзе приближаются к той же точке с другой стороны. К сожалению, мы ничего не знаем об этой другой стороне. Хотя Африка отдала несколько тысяч ископаемых останков гоминид или их фрагментов, не было найдено ни единого ископаемого, однозначно относимого к генеалогической линии, ведущей к шимпанзе от Сопредка 1. Причиной этому, возможно, служит то, что они — лесные животные, а опавшие листья лесной подстилки не слишком способствуют сохранению ископаемых. Какой бы ни была причина, это значит, что наши пилигримы-шимпанзе ищут вслепую. Их эквивалентные современники Турканского Мальчика, 1470, Миссис Плез, Люси, Литл Фута, Милого Мальчика и остальных "наших" ископаемых до сих пор не найдены.

Тем не менее, в нашей фантазии пилигримы-шимпанзе встречаются с нами на некой плиоценовой лесной полянке, и их темно-карие глаза, как и наши глаза менее предсказуемого цвета, задерживаются на Сопредке 1: их предке, так же как и нашем. Пытаясь представить общего предка, уместно задать очевидный вопрос, был ли он более похож на современных шимпанзе, на современных людей, или был промежуточным между ними, или, может, совершенно другим?

Несмотря на приятное предположение, завершившие предыдущий раздел, которые я ни в коем случае не собираюсь исключать, осмотрительным ответом будет, что Сопредок 1 был больше похож на шимпанзе, хотя бы потому, что те больше похожи на всех остальных человекообразных обезьян, чем люди. Люди необычны среди обезьян, как живых, так и ископаемых. Это всего лишь значит, что в человеческой линии происхождения от общего предка произошло больше эволюционных изменений, чем в линиях, ведущих к шимпанзе. Мы не должны полагать, как это делают дилетанты, что нашими предками были шимпанзе. В самом деле, само словосочетание "отсутствующее звено" предполагает это неправильное понимание. Все еще можно услышать, как люди говорят нечто вроде: "Хорошо, если мы произошли от шимпанзе, почему все еще существуют шимпанзе?"

Итак, когда мы и пилигримы от шимпанзе/бонобо встречаемся в пункте рандеву, более вероятно, что общий предок, которого мы приветствуем на той плиоценовой поляне был волосатым, как шимпанзе, и имел мозг размера шимпанзе. Неохотно отставляя спекуляции предыдущего раздела, он, вероятно, как шимпанзе, ходил на своих руках (опираясь на костяшки пальцев), так же как и на ногах. Он, возможно, проводил некоторое время на деревьях, но также и много времени на земле, может быть, питаясь на корточках, как сказал бы Джонатан Киндон. Все доступные свидетельства указывают, что он жил в Африке и только Африке. Он, вероятно, использовал инструменты, следуя местным традициям, как до сих пор делают современные шимпанзе. Он, возможно, был всеяден, иногда охотился, но предпочитал фрукты.

Бонобо видели убивающими антилоп дукеров, но охота чаще документально подтверждается для обыкновенного шимпанзе, включая высоко скоординированные групповые преследования обезьян-колобусов. Но мясо — лишь добавка к фруктам, которые являются основным рационом обоих видов. Джейн Гудалл (Jane Goodall), первая обнаружившая охоту и межгрупповые войны у шимпанзе, была также первой, сообщившей о ныне известной привычке выуживания термитов, используя инструменты их собственного изготовления. Бонобо не были замечены за этим, но и у них это возможно, так как они менее изучены. В неволе бонобо с готовностью используют инструменты. Обыкновенный шимпанзе в различных частях Африки развивают местные традиции использования инструментов. Там, где животные Джейн Гудалл на восточной стороне хребта ловят термитов, другие группы к западу развили местные традиции разбивания орехов, используя каменные или деревянные молотки и наковальни. Для этого требуется навык. Надо бить достаточно сильно, чтобы разбить скорлупу, но не настолько сильно, чтобы размолоть сам орех. Хотя об этом часто говорят как о новом и восхитительном открытии, между прочим, разбивание орехов было упомянуто Дарвином в главе 3 "Происхождения человека (1871)":

«Часто говорилось, что никакое животное не использует инструменты; но шимпанзе в природных условиях раскалывают местные фрукты, такие как грецкий орех, камнем».

Свидетельство, цитируемое Дарвином (доклад миссионера из Либерии в издании 1843 года в номере Бостонского журнала Естествознания) кратко и неопределенно. Оно просто заявляет, что "Troglodytes niger или Черные Орангутаны Африки" увлекаются неопознанным видом орехов, которые "они разбивают при помощи камней, в точности как люди".

Особенно интересно в раскалывании орехов, выуживании термитов и других таких привычках шимпанзе то, что местные группы имеют местные традиции, передаваемые локально. Это настоящая культура. Местные культуры распространяются и на социальные привычки и манеры. Например, одна местная группа в горах Махале в Танзании имеет особый стиль социального груминга, известный как рукопожатие. Тот же жест был замечен в другой популяции в лесу Кибале в Уганде. Но он никогда не наблюдался в тщательно изученной Джейн Гудолл популяции в Гомбе Стрим. Интересно, что этот жест также спонтанно возник и распространился среди группы шимпанзе в неволе.

Если оба вида современных шимпанзе использовали в природе инстременты, как это делаем мы, это вдохновляет нас думать, что Сопредок 1, вероятно, также делал это. Я думаю, он, возможно, использовал инструменты, хотя бонобо и не были замечены за их использованием в дикой среде, они искусно их применяют в неволе. Тот факт, что обыкновенный шимпанзе использует разные инструменты в разных областях, следуя местным традициям, предполагает, что отсутствие традиций в отдельных областях не должно приниматься за отрицательное свидетельство. В конце концов, шимпанзе Джейн Гудалл из Гомбе Стрим не замечали за раскалыванием орехов. Предположительно, они бы поступали так, если бы западноафриканский обычай раскалывать орехи был им привит. Я подозреваю, что то же самое справедливо в отношении бонобо. Может быть, они еще не были достаточно изучены в дикой природе. В любом случае, я думаю, есть достаточно сильные признаки того, что Сопредок 1 изготавливал и использовал инструменты. Эта мысль подкрепляется тем фактом, что использование инструментов случается и среди диких орангутанов, и так же местные популяции различаются, предполагая местные традиции.

Сегодняшние представители линии шимпанзе являются лесными обитателями, в то время как мы, обезьяны саванны, больше похожи на бабуинов, если не считать, что бабуины — не человекообразные обезьяны. Бонобо сегодня ограничены лесами к югу от большого изгиба реки Конго и к северу от ее притока Касай. Обыкновенные шимпанзе обитают в более широком поясе континента, к северу от Конго, к западу до побережья и распространены до Рифтовой долины на востоке.

Как мы увидим в "Рассказе Цихлиды", современная дарвинистская ортодоксия предполагает, что обычно для разделения вида на два дочерних необходимо начальное случайное их разъединение. Без географического барьера половое перемешивание двух генофондов удерживает их вместе. Возможно, что великая река Конго представляла барьер для генного потока, способствуя эволюционному расхождению двух видов шимпанзе 2 или 3 миллиона лет назад. Также предполагается, что Рифтовая Долина в агонии своего формирования в то время обеспечила барьер потоку генов, который позже позволил нашей линии отделиться от линии, давшей начало шимпанзе.

Эта теория Рифтовой Долины была предложена и обоснована выдающимся голландским приматологом Эдрианом Кортландом (Adriaan Kortlandt). Она стала более известной, когда была позже поддержана французским палеонтологом Ивом Коппенсом (Yves Coppens), и сейчас названа именем, которое дал ей Коппенс – "Истсайдская История". Кстати, я не знаю, как расценивать факт, что в его родной Франции на Ива Коппенса широко ссылаются как на открывателя Люси, даже как на "отца" Люси. В англоговорящем мире это важное открытие повсеместно приписывается Дональду Йохансону (Donald Johanson). У Истсайдской Истории было трудное время в связи с Sahelanthropus ("Тумаи") из Чада, в тысяче миль к западу от Рифтовой Долины. Australopithecus bahrelghazali - малоизвестный австралопитек, также найденный в Чаде, добавил проблем, хотя он и моложе.

Что бы я ни говорил по этому поводу, оно скоро устареет, когда обнаружатся новые ископаемые, и поэтому я передам эстафету бонобо и его рассказу.

Рассказ Бонобо

Бонобо, Pan paniscus, в значительной степени похож на обычного шимпанзе, Pan troglodytes, и до 1929 года они не признавались отдельными видами. Бонобо, несмотря на свое второе название карликовый шимпанзе, от которого следует отказаться, не намного меньше, чем обычный шимпанзе. У него слегка другие пропорции тела, а также привычки, и это сигнал для его короткого рассказа. Приматолог Франс де Вааль выразился четко: "шимпанзе решает сексуальные проблемы, используя власть; бонобо решает проблемы власти, используя секс..." Бонобо используют секс как валюту социального взаимодействия, также как мы используем деньги. Они используют копуляцию или жесты, обозначающие копуляцию, чтобы успокаивать, утверждать господство, укреплять связи с другими членами группы любого возраста или пола, включая маленьких детей. Педофилия не смущает бонобо; все виды "-филии" кажутся им прекрасными. Де Вааль описывает, как, в группе бонобо в неволе, которую он наблюдал, у самцов возникала эрекция, когда служащий приближался во время кормления. Он полагает, что так они подготавливаются к сексуально опосредованному дележу пищи. Самки бонобо разделяются на пары, чтобы заняться так называемым ГГ (генитально-генитальным) петтингом.

«Одна самка, стоящая перед другой, цепляется руками и ногами за партнершу, которая, стоя на руках и ногах, поднимает ее с земли. Затем эти две самки потирают друг другу их генитальные выпуклости, издавая усмешки и визги, которые, вероятно, отражают оргазменные переживания».

Представление в стиле "Хайт-Эшбери" о свободной любви бонобо привело отчасти к принятию желаемого за действительное среди милых людей, которые, возможно, достигли совершеннолетия в 1960-ых – или, возможно, исповедуют школу мысли "средневекового бестиария", где животные существуют только для того, чтобы давать нам уроки морали. То, что мы более близко связаны с бонобо, чем с обычными шимпанзе, это принятие желаемого за действительное. Маргарет Мид чувствует, что нам ближе эта нежная ролевая модель, чем патриархальный, разрывающий обезьян шимпанзе. К сожалению, однако, нравится или нет, мы абсолютно одинаково близки к обоим видам. Это просто, потому что P. troglodytes. и P. paniscus разделяют общего предка, который жил позже, чем предок, которого они разделяют с нами. К тому же молекулярные данные свидетельствуют, что шимпанзе и бонобо более близко связаны с людьми, чем с гориллами. Из этого факта следует, что люди настолько же близки к гориллам, как шимпанзе и бонобо. И мы точно такие же близкие кузены орангутана, как шимпанзе, бонобо, и гориллы.

Из этого не следует, что мы имеем одинаковое сходство с шимпанзе и бонобо. Если шимпанзе изменились больше, чем бонобо, со времен общего предка, Сопредка 1, мы могли бы быть больше похожими на бонобо, чем на шимпанзе, или наоборот – и мы, вероятно, найдем сходство с обоими нашими кузенами рода Pan , возможно, в примерно равной мере. Они одинаково близкородственны с нами, потому что связаны с нами через одного и того же общего предка. Это - мораль Рассказа Бонобо, мораль простая и очень универсальная, которую мы встретим снова и снова в других моментах нашего паломничества.

Рандеву 2. Гориллы

Молекулярные часы говорят нам, что Рандеву 2, где к нам присоединяются гориллы, снова же в Африке, всего на миллион лет дальше в нашем паломничестве, чем Рандеву 1. Семь миллионов лет назад Северная и Южная Америка не были соединены, Анды не испытали своего главного подъема, а Гималаи только что поднялись. Однако континенты выглядели в значительной степени как же, как теперь, и африканский климат, в то время менее сезонный и немного более влажный, был схожим. Африка тогда была больше покрыта лесами, чем теперь – даже Сахара в то время была лесистой саванной.

К сожалению, нет никаких ископаемых, чтобы восполнить пробел между Сопредками 2 и 1, ничего, что подвело бы нас к решению, был ли Сопредок 2, который является, возможно, нашими прародителем в 300 000 поколении, больше похож на гориллу, на шимпанзе или, действительно, на человека. Мое предположение – что на шимпанзе, но только потому, что огромная горилла кажется более экстремальной и меньше похожа на большинство человекообразных обезьян. Тем не менее, давайте не будем преувеличивать необычность горилл. Они – не наибольшие обезьяны, которые когда-либо жили. Азиатская обезьяна Gigantopithecus, своего рода гигантский орангутан, была на голову выше и массивнее в плечах, чем наибольшая из горилл. Она жила в Китае и вымерла только недавно, приблизительно полмиллиона лет назад, частично совпав во времени с Homo erectus и архаичным Homo sapiens. Это было настолько недавно, что некоторые инициативные фантасты зашли насколько далеко, чтобы предположить, что Йети или гималайский Ужасный Снежный Человек..., но я отвлекся. Gigantopithecus, по-видимому, ходил подобно горилле, на костяшках пальцев рук и на подошвах ног, как ходят гориллы и шимпанзе, но не ходят орангутаны, посвятившие себя жизни на деревьях.

Разумно было бы предположить, что Сопредок 2 также ходил, опираясь на костяшки пальцев, но проводил время на деревьях, как шимпанзе, особенно ночью. Естественный отбор под тропическим солнцем благоприятствует темной пигментации как защите против ультрафиолетовых лучей, поэтому, если бы мы должны были предположить, какого цвета был Сопредок 2, мы могли бы сказать, что черным или темно-коричневым. Все обезьяны, кроме людей, волосатые, поэтому было бы удивительно, если бы Сопредки 1 и 2 не были бы такими. Поскольку шимпанзе, бонобо и гориллы – жители густого леса, было бы правильным назначить Рандеву 2 в лесу, в Африке, но нет никакой серьезной причины предполагать любую конкретную часть Африки.

Гориллы – не просто гигантские шимпанзе, эти виды отличаются в других отношениях, которые мы должны иметь в виду, пытаясь реконструировать Сопредка 2. Гориллы — абсолютные вегетарианцы. Самцы имеют гаремы самок. Шимпанзе более беспорядочны в связях, и различия в системах размножения имеют интересные проявления на размере их яичек, как мы узнаем из "Рассказа Тюленя". Я подозреваю, что системы размножения эволюционно неустойчивы, а значит, легко изменяемы. Я не вижу очевидного способа предположить, где находился Сопредок 2 в этом отношении. Действительно, факт, что различные человеческие культуры сегодня демонстрируют большой диапазон систем размножения, от преданного единобрачия до потенциально очень больших гаремов, укрепляет мое нежелание рассуждать об этом вопросе относительно Сопредка 2 и убеждает меня привести свои предположения относительно их природы, чтобы быстрее покончить с этим.

Обезьяны, пожалуй, особенно гориллы, долго были мощными генераторами — и жертвами —человеческих мифов. Рассказ Гориллы рассматривает наши изменяющиеся отношения к нашим ближайшим родственникам.

Рассказ Гориллы

Становление дарвинизма в 19 веке поляризовало отношение к человекообразным обезьянам. Оппоненты, которые еще могли переварить саму эволюцию, отмежевывались в ужасе от родства с теми, кого они воспринимали низменными и отвратительными животными, и отчаянно пытались раздуть отличия от них. Наиболее выражено это было в отношении горилл. Обезьяны были "животными"; нас ставили отдельно. Хуже того, там, где другие животные, такие как кошки или олени, могли восприниматься по-своему красивыми, гориллы и другие обезьяны, именно в силу своей похожести на нас, казались карикатурами, искажениями и гротесками. Дарвин никогда не упускал возможности высказаться в пользу противоположной стороны, иногда немного не в тему, как в своем очаровательном наблюдении в "Происхождении человека", что обезьяны "с удовольствием курят табак". Томас Генри Хаксли, знаменитый соратник Дарвина, участвовал в ожесточенной перепалке с сером Ричардом Оуэном, ведущим анатомом того времени, который утверждал (ошибочно, как показал Хаксли), что "малый гиппокамп" является уникальной диагностической чертой человеческого мозга. Сегодня, ученые не только думают, что мы похожи на обезьян. Мы относимся к обезьянам, а именно к африканским человекообразным обезьянам. Мы подчеркиваем отличие человекообразных обезьян от других обезьян. <В английском группа "человекообразная обезьяна" выражается отдельным термином "Ape" - прим. Пер.> Назвать гориллу или шимпанзе monkey – солецизм (неприличная ошибка).

Так было не всегда. В прежние времена человекообразных обезьян группировали с низшими обезьянами, и некоторые из ранних описаний путали человекообразных обезьян с бабуинами или маготами, которые на самом деле до сих пор известны как берберийские макаки. Более неожиданно, что задолго до того, как люди вообще стали думать в терминах эволюции, и до того, как человекообразных стали отличать от остальных обезьян, крупных человекообразных обезьян часто путали с людьми. Сколь бы ни было приятно это видимое предвосхищение эволюции, оно, к несчастью, больше обязано расизму. Ранние белые исследователи Африки видели шимпанзе и горилл как близкую родню только чернокожих, а не свою. Интересно, что у племен юго-восточной Азии и Африки есть легенды, предполагающие эволюцию, обратную привычной: их местные крупные человекообразные обезьяны расцениваются как люди, впавшие в немилость. Оранг утан значит "человек леса" по-малайски.

Картина "Ourang Outang" голландского доктора Бонтиуса 1658 года по словам Т.Хаксли "всего лишь очень волосатая женщина миловидной наружности и с пропорциями тела и ногами совершенно человеческими." Она покрыта волосами везде, кроме, как ни странно, одного из немногих мест, где у реальной женщины растут волосы: ее лобковая область заметно голая. Также весьма человеческими были картины, сделанные веком позднее учеником Линнея, Гоппиусом (1763). Одно из существ имеет хвост, но в остальном полностью как человек, двуного и держит трость. Плиний Старший говорил, что "хвостатые виды были замечены за игрой в шашки".

Можно было бы представить, что такая мифология должна была подготовить нашу цивилизацию к идее эволюции, с ее приходом в 19 веке, и могла даже ускорить ее открытие. Очевидно, нет. Вместо этого, картина - смешение человекообразных, других обезьян и людей. Это затрудняет датирование научного открытия каждого из видов человекообразных обезьян, и зачастую непонятно, какой из видов был открыт. Исключение составляет горилла, ставшая известной науке самой последней.

В 1847 году американский миссионер, доктор Томас Савадж, увидел в доме другого миссионера на реке Габон "череп, представленный местными как обезьяноподобное животное, примечательного своими размерами, свирепостью и привычками". Несправедливая репутация свирепого животного, позднее преувеличенная в истории Кинг-Конга, сквозит громко и ясно в статье о горилле в "Иллюстрированных лондонских новостях", изданных в том же году, что и "Происхождение Видов". Статья изобилует неправдой в таком количестве и степени, что испытывает на прочность даже высокие стандарты, установленные рассказами путешественников того времени:

"...близкое наблюдение почти невозможно, особенно в силу того, что как только она видит человека, сразу атакует. Сила взрослого самца удивительна, зубы крупные и сильные, говорят, что она, спрятавшись в толстых ветвях деревьев, выжидает приближения какого-нибудь человека, и когда они проходят под деревом, спускает ужасающую заднюю ногу, увенчанную огромным пальцем, хватает жертву за горло, поднимает в воздух и, наконец, бросает ее на землю мертвой. Животным движет чистая злоба, оно не ест плоти мертвого человека, но находит садистское удовлетворение в самом акте убийства".

Савадж посчитал, что череп, которым владел миссионер, принадлежал "новому виду орангутана". Позже он решил, что его новый вид - не что иное, как "понго" из рассказов ранних путешественников в Африку. Давая официальное название, Савадж со своим коллегой-анатомом, профессором Уиманом воздержался от "понго" вернул к жизни "горилла", имя использовавшееся древним карфагенским адмиралом для диких волосатых людей, которых, по его утверждению, он обнаружил на острове у побережья Африки. "Горилла" сохранилось и как латинское, и как обиходное название для саваджевого животного, в то время как "понго" - теперь латинское название орангутанов Азии.

Судя по местообитанию, вид, открытый Саваджем, по-видимому, был западной гориллой, Gorilla gorilla. Савадж и Уиман определили его в тот же род, что и шимпанзе, назвав Troglodytes gorilla. По правилам зоологической номенклатуры, и шимпанзе, и горилла должны были уступить название Troglodytes, поскольку оно уже использовалось для обозначения - подумать только - крошечного крапивника. Оно сохранилось как видовое имя для обыкновенного шимпанзе, Pan troglodytes, в то время как предыдущее видовое название гориллы Саваджа было возведено до родового Gorilla. "Горная горилла" была "открыта" - застрелена! - немцем Робертом фон Берингом в 1902 году. Как мы увидим, сейчас она считается подвидом восточной гориллы, и вся восточная разновидность сейчас - вероятно, несправедливо - носит его имя Gorilla beringei.

Савадж не верил, что его горилла действительно является расой островитян, упомянутых карфагенским мореплавателем. Но "пигмеи", изначально упомянутые у Гомера и Геродота как легендарная раса очень маленьких людей, были позже приняты исследователями семнадцатого и восемнадцатого веков за шимпанзе, обнаруженных затем в Африке. Тайсон (1699) показывал рисунок "пигмея", который, как указывал Хаксли, является попросту молодым шимпанзе, хотя он и нарисован идущим вертикально и держащим трость. Теперь, конечно, мы снова используем слово пигмей для маленьких людей.

Это возвращает нас к расизму, который до относительно позднего времени в 20-м веке был широко распространен в нашей культуре. Ранние исследователи часто считали туземные лесные народы более близко сродненными с шимпанзе, гориллами и орангутанами, чем с самими исследователями. В 19 веке, после Дарвина, эволюционисты зачастую считали африканцев промежуточным звеном между обезьянами и европейцами на восходящем пути к превосходству белых. Это не только фактически неправильно. Это нарушает и фундаментальный принцип эволюции. Два кузена всегда одинаково родственны любому третьему вне их родственной группы, поскольку их объединяет с ним общий предок. По причинам, представленным в "Рассказе Бонобо", все люди являются одинаково близкими родственниками всех горилл. Расизм и видовой шовинизм, а также постоянная путаница относительно того, насколько широко мы желаем раскинуть нашу моральную и этическую сеть, остро и неудобно фокусируется на истории развития нашего отношения к нашим собратьям-людям и отношения к обезьянам - нашим собратьям-обезьянам.

 

07. Обезьяночеловек

Ричард Докинз. Рассказ Предка
Часть 08

09. Рандеву 3. Орангутаны. 4. Гиббоны

 

Комментарии

1. Если оба вида современных шимпанзе...инстрУменты

2. вероятно, что-то пропущено в предложении: "Маргарет Мид чувствует, что нам ближе эта нежная ролевая модель, чем патриархальный, разрывающий обезьян шимпанзе. "